Чужестранка. Книга 1. Восхождение к любви

Я оставалась неподвижной, стараясь даже не вздрогнуть, когда его рука коснулась моей шеи сзади, а большой палец щекотнул мочку уха.

– Золотистые глаза, я видел такие однажды – у леопарда. – Джейми покачал головой. – Нет, моя милая, ты похожа на француженку, но ты не француженка.

– Откуда тебе знать?

– Я много разговаривал с тобой и слушал, как ты разговариваешь с другими. Дугал считает тебя француженкой, потому что ты хорошо говоришь по-французски, даже очень хорошо.

– Весьма признательна, – насмешливо поблагодарила я.

 – А по-твоему, тот факт, что я говорю по-французски и говорю хорошо, доказывает, что я не француженка?

Он засмеялся и крепче сжал мне шею.

Он медленно покачал головой.

– Испанка? Возможно, но откуда же? У Испании нет никаких интересов в наших горах. Немка? Конечно же, нет.

– Но кем бы ты ни была, англичанам захочется это узнать. Они не желают мириться с присутствием непонятных незнакомцев в то время, когда кланы неспокойны, а принц Чарли того и гляди пустится сюда из Франции на всех парусах.

Но приемы их дознаний не слишком мягкие, уж мне-то это хорошо известно!

– Но откуда тебе опять-таки знать, что я не английская шпионка? Дугал так думал обо мне, ты же сам это говорил.

– Это возможно, но ты ведь и по-английски говоришь немного странно. Но если бы ты была англичанкой, с чего бы тебе предпочесть брак со мной, а не возвращение к собственному народу? И это еще одна причина, по которой Дугал заставил тебя выйти за меня, – чтобы проверить, не сбежишь ли ты, когда дело дойдет до точки.

– Но я не сбежала. И что же это доказывает?

Он засмеялся и откинулся спиной на кровать, загородив рукой глаза от света лампы.

– Дьявол меня забери, если я знаю, англичаночка. Дьявол меня забери. Я не могу придумать для тебя никакого разумного объяснения. Может, ты из Маленького Народца? – Он покосился на меня из-под ладони. – Нет, думаю, не так, ты для этого слишком крупная.

– А ты не боишься, что я, неизвестно кто такая, убью тебя ночью, пока ты будешь спать?

Он не ответил, но отвел руку от глаз, и улыбка его расплылась очень широко.

Я подумала, что глаза он унаследовал от Фрэзеров: они не были глубоко посажены, как у Маккензи, но расположены под необычным углом, а из-за высоких скул казались немного приподнятыми.

Не поднимая головы, он распахнул рубашку, так что грудь оказалась открытой чуть ли не до пояса. Вытащил из ножен кинжал и бросил его мне. Сталь звякнула о пол у моих ног.