Чужестранка. Книга 1. Восхождение к любви

Отец вошел и спросил, кто это сделал. Дженни испугалась и ничего не сказала, только посмотрела на меня широко раскрытыми испуганными глазами, они у нее голубые, как у меня, но красивее, с густыми черными ресницами. – Джейми снова пожал плечами. – Ну, я и сказал, что кувшин разбил я.

– Это было очень благородно с твоей стороны, – съехидничала я. – Твоя сестра, наверное, была тебе очень благодарна.

– Да, наверное, была бы. Но дело-то в том, что отец все время стоял за приоткрытой дверью и видел, как оно было на самом деле.

Он выпорол сестру за разбитый кувшин, а мне досталось вдвойне – за то, что дразнил ее, и за то, что соврал.

– Это же несправедливо!

– Наш отец не всегда был ласков, но обычно он был справедлив, – невозмутимо возразил Джейми. – Он сказал, что правда есть правда и люди должны отвечать за свои поступки, а это верно.

Он покосился в мою сторону.

– Но он еще добавил, что я поступил по-доброму, приняв на себя вину, поэтому он предлагает мне наказание на выбор – либо вытерпеть порку, либо остаться без ужина.

Джейми снова засмеялся, покачав головой.

– Он меня хорошо знал. Я, разумеется, предпочел порку.

– Да уж, ты не что иное, как ходячий аппетит, – заметила я.

– Да, – согласился он без всякой обиды. – Я всегда этим отличался. Ты тоже, обжора ты этакий, – обратился он к своему коню. – Погоди немного, пока остановимся отдохнуть.

Конь то и дело тянул морду к пучкам травы на обочине, и Джейми дернул повод.

– Да, отец у нас был справедливый, – продолжал он.

 – И сознавал это, хотя в то время я, конечно, этого не понимал. Он не заставлял меня дожидаться наказания, а наказывал сразу после проступка или же как только узнавал о нем. И всегда делал так, чтобы я знал, за что получаю трепку, но разрешал мне при разборе дела поспорить с ним, если я хотел.

Так вот ты какой, подумала я. Этакий обезоруживающий хитрец. Я сомневалась, что ему удастся умилостивить меня, вывернувшись при первой возможности наизнанку, но пусть его постарается.

– Удавалось тебе когда-нибудь победить в таком споре? – спросила я.

– Нет. Обычно случай был предельно ясен, и обвиняемый сам свидетельствовал против себя. Но иной раз мне удавалось смягчить приговор. – Он почесал нос. – Я ему один раз сказал, что бить сына – самый непросвещенный способ помочь ему выбрать жизненную дорогу. Он ответил, что разума у меня не больше, чем у столба, возле которого я стою, дай бог, чтобы столько-то было.