Чужестранка. Книга 2. Битва за любовь

Она положила распашонку на живот, который продолжал двигаться, словно протестуя. Джейми смотрел на живот, словно зачарованный, как я до этого.

– Тебе так неудобно? Кто-то делает сальто в твоем животе?

Дженни открыла глаза и поморщилась, когда живот вдруг изогнулся дугой.

– Мм. Иногда мне кажется, что моя печень вся в синяках от таких толчков. Но большей частью это приятное ощущение. Это как… – Она замолчала, потом усмехнулась, глядя на брата. – Трудно описать это мужчине, у которого нет соответствующих органов.

Думаю, что не смогу сказать тебе, что такое вынашивать ребенка, как ты не можешь сказать мне, что чувствует мужчина, когда его ударили по яйцам.

– О, это я могу описать.

Он мгновенно согнулся пополам, схватился руками за пах, закатил глаза и издал ужасный, булькающий стон.

– Я правильно показал, Айен? – спросил он, повернув голову к смеющемуся Айену, который сидел, упираясь деревянной ногой в камин.

Его сестра носком ноги коснулась его груди и выпрямила его.

– Ну хорошо, дурачок. В таком случае я рада, что я не мужчина.

Джейми выпрямился, смахнул со лба волосы.

– Нет, правда, – сказал он, заинтересованный. – Разве у нас разные органы? Ты можешь это описать для Клэр? В конце концов, она – женщина, хотя еще и не вынашивала ребенка.

Дженни посмотрела оценивающе на мою диафрагму, и я почувствовала что-то внутри.

– Мм, может быть, смогу, – медленно проговорила она. – Ты чувствуешь, словно вся твоя кожа стала очень тонкой. Чувствуешь каждое прикосновение, даже прикосновение одежды.

И не только к животу, но и к ногам, бокам, грудям. – Ее руки непроизвольно вторили ее словам, гладя батист под набухшими грудями. – Они стали тяжелые, налитые… и они очень чувствительны, особенно соски.

Она провела большими пальцами вокруг сосков, и я увидела сквозь ткань, как они напряглись.

– И конечно, ты становишься грузной и неуклюжей. – Дженни печально улыбнулась и потерла то место на бедре, которым она раньше ударилась о стол. – И места занимаешь больше, чем раньше.

Но здесь, – руки ее, как бы защищая, коснулись живота, – кожа чувствительнее всего, конечно.

Она гладила свой большой живот, словно это была кожа ее ребенка, а не ее собственная. Взгляд Айена следовал за движением ее рук, которые двигались сверху вниз, снизу вверх, разглаживая ткань на животе.

– Вначале это немного похоже на газы в животе, – сказала она, смеясь, и ткнула большим пальцем ноги в живот своего брата. – Вот здесь – словно пузырьки бегают в животе.