Чужестранка. Книга 2. Битва за любовь

Миссис Крук принесла стопку чистых, выглаженных простыней; миссис Мартинс взяла одну из них и подсунула под Дженни. Я встревожилась, когда увидела, что на простыне между ног Дженни появилось темное кровяное пятно. Заметив мою тревогу, миссис Мартинс успокоила меня:

– Все в порядке. Немного кровит, это ничего. Худо, если потечет светлая кровь и ее будет много, а так все правильно.

Мы все уселись в ожидании. Миссис Мартинс тихонько и проникновенно разговаривала с Дженни и растирала ей поясницу, нажимая посильнее во время схваток.

Боли участились; Дженни стискивала зубы и тяжело дышала через нос, а когда боль делалась нестерпимой, негромко стонала. Волосы у нее стали влажными от испарины, лицо покраснело от напряжения. Теперь, глядя на нее, я наконец поняла справедливость выражения «родовые муки». Рождение ребенка оказалось чертовски тяжелой работой.

За следующие два часа особых изменений не произошло. Дженни, поначалу способная отвечать на вопросы, теперь на них не отзывалась и, когда ее отпускало, лежала молча, лицо за считаные секунды из красного делалось совершенно белым.

После очередного приступа она поманила меня к себе.

– Если ребенок выживет, – задыхаясь, проговорила она, – и если это девочка… ее имя Маргарет. Скажи Айену… назовите ее Маргарет Элен.

– Да, конечно, – успокоила ее я. – Но ты и сама ему об этом скажешь. Осталось недолго.

Она затрясла головой, не соглашаясь, но тут же сжала зубы от боли – схватки возобновились. Миссис Мартинс взяла меня за руку и увела от кровати.

– Не принимайте это близко к сердцу, милочка, – сказала она невозмутимо. – Им всем кажется, что они непременно умрут.

– О, – с некоторым облегчением выдохнула я.

– Но имейте в виду, – продолжала она, – что и это бывает.

Мне показалось, что акушерка обеспокоена: боли все продолжались без видимых изменений в состоянии роженицы. Дженни ужасно устала; когда боль на время прекращалась, тело ее обмякало и она начинала дремать, словно ища избавления в кратких промежутках сна.

– Может, ребенок идет ягодичками? – решилась я задать вопрос, хоть и боялась задеть профессиональную гордость опытной повитухи.

Но миссис Мартинс такое предположение не обидело; морщинки между бровей углублялись при каждом взгляде на исстрадавшуюся роженицу.

Едва ослабела следующая схватка, миссис Мартинс отбросила простыню, подняла ночную рубашку и принялась за дело. Быстрыми, искусными пальцами она нажимала тут и там на огромный бугор живота.