Чужестранка. Книга 2. Битва за любовь

Сидя на ограде и придерживая тепло укутанного ребенка, который был уложен на перекинутую через плечо Дженни специальную перевязь, она составляла мне компанию, в то время как я делала одновременно два дела: обрезала сухие плети с виноградной лозы и присматривала за огромным котлом для кипячения белья. Миссис Крук и служанки уже вынули из котла чистое белье, чтобы развесить его для просушки; я дожидалась, когда вода достаточно остынет – тогда ее можно будет вылить.

Маленький Джейми «помогал» мне, с неистовым рвением выдергивая увядшие растения и разбрасывая их во все стороны.

Я окликнула его, когда он слишком близко подбежал к котлу, а затем и побежала за ним, так как на мое предупреждение он не обратил ни малейшего внимания. К счастью, котел остывал быстро, вода была уже просто теплая. Отослав мальчика к матери, я ухватилась за котел и сдвинула его с подставки, которая не давала ему накрениться.

Я отскочила в сторону, когда грязная вода хлынула через край котла, дымясь на холодном воздухе.

Маленький Джейми тем временем уселся возле меня на корточки и весело зашлепал ладошками по теплой грязи; черные брызги заляпали мне всю юбку.

Дженни, ухватив сынишку за воротник, поставила его на ноги и крепко шлепнула по попке.

– Ты что, совсем не соображаешь, поросенок? Погляди на себя! Теперь твою рубашку снова надо стирать! Посмотри, что ты наделал с платьем твоей тети, маленький ты язычник!

– Да это пустяки, – сказала я, заметив, что у озорника дрожит нижняя губа.

– А для меня не пустяки! – заявила Дженни, буравя своего отпрыска гневным взглядом. – Сию минуту проси у тети прощения, а потом иди домой и попроси миссис Крук, чтобы она тебя умыла и почистила.

Она шлепнула его – на этот раз несильно – и подтолкнула к дому.

Мы вернулись к куче мокрого белья, и в это время с дороги донесся топот конских копыт.

– Кажется, Джейми возвращается, – прислушавшись, высказала я свое предположение. – Что-то рановато.

Но Дженни, пристально глядя на дорогу, покачала головой:

Судя по тому, как она нахмурилась, лошадь, появившаяся на вершине холма, была чужая.

А всадник… всадник, по-видимому, из своих. Дженни на секунду застыла возле меня, потом кинулась к калитке, обеими руками обхватила ребенка.

– Это Айен! – крикнула она мне.

Айен сполз с седла; от одежды остались лохмотья, он был покрыт пылью с головы до ног и весь в синяках и ушибах. На лбу вздулась опухоль, бровь сильно рассечена.