Чужестранка. Книга 2. Битва за любовь

Иногда это были угрозы, иногда – любовные слова, но часто он говорил о тебе.

После долгого молчания голос мой прозвучал словно хриплое карканье.

Джейми только кивнул, снова опустив глаза на подушку.

– Да, – помолчав минуту, заговорил он. – Он чудовищно ревновал к тебе, ты же понимаешь.

Нет, мне это не было понятно.

– О да. – Он кивнул еще раз. – Лаская меня, он спрашивал: «А она ласкала тебя так?»

Голос у Джейми дрогнул.

– Я не отвечал ему, я не мог бы ответить. И тогда он спрашивал, что, по-моему, почувствовала бы ты, увидев, как я… как я…

Он крепко прикусил губу, не в силах говорить дальше.

– И так все время, – справившись с собой, продолжал он, – он как бы держал тебя возле меня. Я боролся, всем своим разумом я боролся с этим наваждением… я пытался отключить разум от тела, но боль пронизывала меня, снова и снова, она была выше того барьера, который я мог преодолеть. Я боролся, Клэр, о, я сражался жестоко, но…

Он опустил голову на руки, уперся кончиками пальцев в виски, внезапно заговорил опять:

– Я понимаю, почему юный Алекс Макгрегор повесился.

Я сделал бы то же самое, если бы не страшился совершить смертный грех.

Наступило молчание. Совершенно механически я обратила внимание на то, что подушка у Джейми совершенно мокрая, и хотела ее сменить. Он медленно-медленно покачал головой, глядя куда-то вниз, себе под ноги.

– Все это остается со мной, Клэр. Я не могу думать о тебе, я не могу поцеловать тебя или взять за руку, чтобы не испытывать надвигающиеся на меня страх, боль и дурноту.

Я лежу здесь и чувствую, что умираю без тебя, без твоих прикосновений, но, едва ты касаешься меня, мне начинает казаться, что у меня вот-вот начнется рвота от стыда и отвращения к себе. Я даже не в силах смотреть на тебя без…

Он уперся лбом в сжатый кулак здоровой руки.

– Клэр, я хочу, чтобы ты оставила меня. Возвращайся в Шотландию, подымись на Крэг-на-Дун. Вернись на родину, к своему… мужу. Мурта тебя отвезет, я ему велел.

Он умолк. Я сидела неподвижно. Но вот он поднял голову и заговорил с решимостью и простотой отчаяния:

– Я буду любить тебя всю оставшуюся жизнь, но я больше не могу быть твоим мужем. А никем другим для тебя я быть не хочу. – Он стиснул челюсти. – Клэр, я так хочу тебя, что у меня даже кости содрогаются, но, да поможет мне Господь, я страшусь дотронуться до тебя!

Я хотела подойти к нему, но он остановил меня движением руки.