Чужестранка. Книга 2. Битва за любовь

Джейми все это ничуть не беспокоило, он с улыбкой потянулся за следующим куском хлеба.

– Ты из-за этого сбежал из замка и вернулся к отцу? – задал Руперт новый вопрос.

– Джейми, дружище, тебе стоило только рассказать мне об этих неприятностях, – с притворным участием произнес Дугал, на что Джейми вначале отозвался типично шотландским гортанным звуком, а потом сказал:

– Если бы я рассказал тебе об этом, старый ты плут, ты бы в один прекрасный вечер подлил мне в эль макового настоя и уложил в постель к его светлости в качестве маленького подарка.

Стол взревел, а Джейми увернулся от луковицы, которую запустил в него Дугал.

Руперт полуобернулся к Джейми через стол:

– Сдается мне, парень, что я видел, как ты входил в комнату к герцогу как раз перед сном, и было это незадолго до твоего отъезда. Ты уверен, что ничего не скрыл от нас?

Джейми схватил другую луковицу и швырнул в Руперта. Не попал, и луковица куда-то закатилась.

– Нет, – смеясь, отвечал Джейми. – В этом самом смысле я и до сих пор девственник.

Но если ты хочешь узнать об этих делах в подробностях, Руперт, прежде чем уйдешь спать, я могу рассказать и тебе, и всем остальным.

Под общие крики: «Рассказывай! Рассказывай!» – Джейми налил себе кружку эля и откинулся назад в классической позе повествователя. Я увидела, что Колум за главным столом подался вперед, приготовившись слушать с не меньшим вниманием, чем конюхи и воины за нашим столом.

– Ну, – начал Джейми, – Руперт говорит правду, его светлость положил на меня глаз, а я в свои шестнадцать был совсем невинный…

Тут посыпались замечания одно другого непристойней, но Джейми только возвысил голос и продолжал:

– Был, говорю, совсем невинный в таких делах и не понимал, что оно значит.

Но мне казалось странным, чего это он все норовит погладить меня, как маленькую собачку, и почему интересуется, что лежит у меня в спорране.

– Или под ним! – выкрикнул чей-то пьяный голос.

– Удивлялся я до тех пор, – рассказывал дальше Джейми, – пока он однажды не увидел, как я моюсь в реке, и не предложил мне потереть спину.

Помыл он спину, но не отпускал меня, и я начал беспокоиться, а как он сунул руку мне под килт, тут я уловил общую мысль. Был я невинный, но, понимаете ли, не совсем дурак. Выпутался я из этого неприятного положения таким способом: прямо в килте и во всем остальном бросился в реку и переплыл на ту сторону. Его светлость не рискнул полезть в грязь и в воду в своем дорогом платье. После этого я старался не оставаться с ним наедине.