Чужестранка. Книга 2. Битва за любовь

Вот так?

Легкие пузырьки смеха растворились у меня в крови, их сменило нечто совсем иное. Я дотронулась языком до губ Джейми, между тем как руки занимались кое-чем пониже.

– Лицо не столь существенно. Но ты понял правильно.

На следующий день я находилась у себя в амбулатории и терпеливо выслушивала пожилую леди из деревни, родственницу нашей кухарки; она многословно описывала мне приступы болей в горле у своей невестки, которые теоретически имели отношение к ее собственным жалобам на хронический тонзиллит, но я пока что этой связи не улавливала.

Тень загородила вход, оборвав излагаемый старой леди перечень симптомов.

В помещение ввалился Джейми, а следом за ним Алек, оба крайне обеспокоенные и возбужденные. Джейми бесцеремонно отшвырнул самодельную пластинку, которую я использовала, чтобы прижимать во время осмотра язык пациента, и теперь как раз держала в руке, ухватил кисти моих рук в свои и поднял меня на ноги.

– Какого… – начала было я, но меня перебил Алек, уставившийся через плечо Джейми на мои руки, которые тот ему продемонстрировал.

– Да, все хорошо, парень, но как насчет длины? Достаточно ли они длинные, а?

Джейми вытянул мою руку во всю длину и сравнил со своей.

– Ладно, – произнес Алек с некоторым сомнением. – Может, и подойдет. Да, подойдет.

– Вы мне скажете, черт побери, что вы собираетесь делать? – спросила я, но не успела договорить, как двое мужчин, подхватив меня с обеих сторон, потащили вниз по лестнице, оставив мою пожилую пациентку с недоуменно разинутым ртом.

Несколькими минутами позже я с опаской разглядывала большой, блестящий темно-рыжий круп лошади на расстоянии примерно шести дюймов от моей физиономии. Проблема прояснилась по дороге в конюшню: Джейми объяснял, Алек сопровождал его слова отдельными замечаниями, проклятиями и междометиями.

Лосганн, гордость конюшни Колума, кобыла, обычно легко производившая на свет жеребят, не могла разродиться.

В этом я убедилась и сама: кобыла лежала на боку, время от времени блестящий от пота живот тяжело раздувался, огромное тело сотрясала дрожь. Стоя на четвереньках возле крупа лошади, я видела края влагалища, слегка расходящиеся при каждом сокращении матки, но ничего более существенного не происходило: в отверстии не показывалось ни крошечное копытце, ни влажный нос. Поздний жеребенок, видимо, имел боковое или заднее предлежание.