Чужестранка

Я посмотрела на пол. Дубовые половицы, мало того что твердые и холодные, были затоптаны, заплеваны, словом, так загажены, что и говорить об этом не хочется. Над входной дверью стояла дата «1732» — похоже, что тогда полы вымыли в первый и последний раз.

— Вам нельзя тут спать, — сказала я. — Входите. В комнате пол все-таки почище.

Джейми замер, опершись рукой о притолоку.

— Спать с вами в одной комнате? — Он был по-настоящему ошеломлен. — Я этого не могу. Ваша репутация погибнет.

Он говорил совершенно искренне.

Я чуть было не расхохоталась, но тактично обратила смех в кашель. Принимая во внимание условия нашего путешествия, переполненность гостиниц, убогое состояние или полное отсутствие санитарных удобств, я находилась в столь тесном физическом общении с этими мужчинами, включая Джейми, что мысль о подобной щепетильности показалась мне смешной.

— Но вы уже спали в одной комнате со мной до этого, — заметила я, овладев собой. — Вы и еще двадцать мужчин.

— Но это не одно и то же! То есть я имею в виду, что там была общая комната…

Он вдруг запнулся, как если бы что-то неприятное поразило его.

— Вы не подумали, что я решил, будто вы предлагаете мне что-то неприличное? Уверяю вас…

— Нет-нет, ничего подобного, — поспешила заверить его я.

Поняв, что переубедить его не удастся, я настояла на том, чтобы он по крайней мере взял из моей комнаты одеяла и постелил их на пол. Он согласился неохотно и только после того, как я несколько раз повторила, что пользоваться одеялами не собираюсь, так как сплю, завернувшись в свой дорожный плащ.

Я еще раз поблагодарила его, остановившись возле его временного ложа, перед тем как удалиться в свое вонючее убежище, но он только махнул небрежно рукой в ответ на мои слова.

— Не такая уж это бескорыстная услуга с моей стороны, — сказал он. — Мне лучше не попадаться им на глаза.

Я совершенно позабыла о том, что у него есть свои резоны держаться подальше от английской солдатни. Но мне тут же пришло в голову, что гораздо удобнее и безопаснее он мог бы устроиться на ночлег в теплой конюшне, нежели у моей двери на полу.

— Но ведь сюда может кто-нибудь прийти, — сказала я, — тогда вас обнаружат.

Он вытянул длинную руку и прикрыл распахнутый ставень. В коридоре стало темным-темно, и Джейми обратился в некую бесформенную массу.

— Они не увидят моего лица, — сказал он. — К тому же мое имя не представляет для них никакого интереса, даже если я назову настоящее, чего я не собираюсь делать.