Чужестранка

 — Здесь чувствуешь себя хорошо, правда?

— Не просто хорошо…

Вода была такая подвижная, текучая, что казалось — приподнимись я на скамейке, и меня немедленно унесет. Я взглянула вверх, туда, где царила черная тень.

— Кто-нибудь живет в этой пещере? Летучие мыши, например? Или рыбы?

Джейми покачал головой.

— Только дух источника, англичаночка. Вода пробивается из земли через узкую щель вон там, — он указал на стигийскую черноту[76] в дальнем конце пещеры, — и вытекает на поверхность через множество крохотных отверстий, но, кроме двери, через которую мы сюда вошли, другого выхода из пещеры нет.

— Дух источника? — переспросила я. — Но ведь это нечто языческое, ему нельзя таиться под монастырем.

Джейми с наслаждением вытянулся, длинные ноги двигались под водой, словно стебли водяных растений.

— Как ты его ни назови, он здесь задолго до монахов.

— Да, я это понимаю.

Стены пещеры состояли из гладкого, темного вулканического камня, похожего на черное стекло, блестящее от влаги источника.

Все подземелье напоминало гигантский пузырь, до половины наполненный этой на удивление живой, хоть и стерильно чистой водой. Мне чудилось, будто мы пробрались в самую утробу земли; стоит прижать ухо к каменной стене — и услышишь бесконечно медленное биение огромного сердца.

Мы долгое время молчали, плавая в полусне, и невидимые токи воды время от времени сталкивали нас друг с другом.

Когда я снова заговорила, голос мой прозвучал вяло и дремотно:

— Я решила.

— А! Ты, наверное, выбрала Рим?

Голос Джейми, казалось, доносился откуда-то издалека.

— Да. Я не знаю, может быть, там…

— Не имеет значения. Мы сделаем все, что от нас зависит.

Он протянул ко мне руку так медленно, что я никак не могла дождаться, когда же он до меня дотронется.

Он притянул меня к себе, так что чувствительные кончики моих грудей прижались к его груди. Вода была не просто теплая, но тяжелая, почти маслянистая на ощупь; руки Джейми проскользили у меня по спине к ягодицам, обхватили их и приподняли меня.

"Он вошел в меня внезапно. Разгоряченные и скользкие, наши тела плавали в воде, почти невесомые, но вторжение Джейми было таким твердым и ощутимым, что я коротко вскрикнула, удивленная тем, что вместе с ним в меня проникло и немного горячей воды.

— О, как я это люблю! — вдруг произнес он.

— Что именно? — спросила я.

— Твой этот маленький писк.

Покраснеть было невозможно — я без того была уже вся красная.

— Извини. Я не хотела шуметь.