Схватив за руку, Халид потащил ее обратно к замку. Добравшись до спальни, он впихнул ее внутрь и обратился к ожидавшему их Омару.
– Как она вышла? – осведомился принц, схватив евнуха за грудки и подняв высоко в воздух.
– Как? – эхом отозвался Омар, нервно сглотнув. – Не понимаю.
– Я вышла через дверь, – сказала Хедер.
– Ты оставил дверь незапертой и без охраны? – Потрясенный, принц отшвырнул евнуха от себя, и тот, перелетев через всю комнату, шлепнулся на пол.
Бросившись на помощь бедняге, Хедер опустилась перед ним на колени.
– С вами все в порядке? – спросила она.
Дрожа от страха, Омар отрицательно помотал головой.
– Омар ни в чем не виноват, – сказала Хедер, глядя в глаза принцу. – Обижать человека, который слабее тебя, недостойно, даже тебя.
– Молчать! – крикнул Халид.
Омар перевел взгляд со своего хозяина на его пленницу и обратно. При таком раскладе у девушки с принцем не будет никаких здоровых сыновей и не видать ему никакого богатства. Похоже, за свой тяжкий труд он получит одни побои.
В полдень Халид стоял во дворе, приветствуя своих людей. Абдул с воинами только что приехали с виллы Малика и едва успели спешиться. Сделав шаг вперед, Халид пожал руку своему первому помощнику и жестом отпустил остальных.
– Смотрю, вы доехали быстро и без неприятностей, – сказал он.
Абдул кивнул.
– А вы?"
"– Зря я заезжал в Стамбул, – сказал Халид. – Только время потерял.
– Почему?
– Мирима снова вела себя высокомерно, – проговорил Халид, не отдавая себе отчета в том, какая горечь сквозила при этом в его голосе.
– Мурад понятия не имеет, кому есть польза от его смерти. Нур-у-Бану уверена, что Линдар виновна.
– Линдар? – переспросил Абдул.
– Последняя кадина моего дяди, – сказал Халид. – Она недавно родила сына и назвала его Каримом в честь моего брата.
– Ни одна мать не хочет, чтобы ее сына уничтожили, – заметил Абдул. – Если что-то случится с Селимом и Мурад станет султаном, жизнь мальчика обречена.
– Этот ребенок хром от рождения и не может соперничать с Мурадом за престол, – возразил Халид.
– Ни один мужчина не встанет на сторону хромого в гражданской войне.
– Разве стала бы Линдар браться за дело, обреченное на неудачу?
– За исключением, может быть, моей матери, ни одна женщина не способна замыслить такой дьявольский план.
– Есть какие-нибудь предположения? – спросил Абдул.
– Если честно, у меня были более важные дела, – признал Халид.
По лицу Абдула промелькнула легкая улыбка.
