Чужие степи — Оффлайн

По моему дилетантскому мнению эти ребята должны выглядеть этакими ботаниками с совочком и кисточкой, кайфующие от дырявой монетки и писающимися при виде осколков древнего кувшинчика. Конечно возможны какие-то нюансы или отклонения, но точно не те какие я сейчас наблюдал.

— Га-га-га!!! Аха-ха-ха-хы! Да ну нахххх!!!

Гогот стоял такой, что перебивал вибрации мотора, заставляя самолет трястись в другую сторону.

Семеро собранных нами кладоискателей — включая обоих братьев, производили огромное количество шума, травя свои копательские байки, и дружно хохоча над ними.

Самый басистый — Паша Чупрын, или Чуи, как прозвали его за фамилию и очень характерную внешность: Два десять ростом, носатый-волосатый, руки длинные, кулаки пудовые, нога — даже не могу сказать какого размера, но очень большая — как есть Чуи из небезызвестного американского шедевра. Добрый по натуре, но страшный с виду, Паша жил где-то с краю, и попадался мне на глаза всего пару раз — так уж вышло.

Когда Петя привёл его, я поначалу даже не поверил что этот здоровяк тоже в теме.

Второй по порядку и по росту — пониже Чуи, но тоже под два метра, — Башкир. Так он представился, хотя с виду очень даже славянской внешности. Может фамилия? Лет под пятьдесят, с веселыми глазами и непотухающей улыбкой, он постоянно чего-то рассказывал, со стороны казалось что рот у него практически не закрывается. То анекдот, то случай из жизни, а то и просто так, стихи вслух читал.

Отдельным пунктом стоит отметить Виктора Петровича, сухонького дедка лет под семьдесят, или около того — самый опытный из всех присутствующих, кроме отличного владения прибором он ещё и в золоте разбирался, точнее в его добыче. В молодости с геологами вдоволь походил, с артельщиками в Бодайбо песок мыл, потом карьером руководил, шахту копал, в общем насыщенно жизнь прожил. И сейчас у него единственного был какой-то особенный детектор, во всяком случае все про такой знали и крайне уважительно отзывались.

Четвертый член копательской братии — Грязный Гарик. Обычный парень, в миру Дима, имя свое он не любил и обращаться просил исключительно по прозвищу, можно без приставки. Уж не знаю с чем связана такая причуда, но по мне ты хоть лошадью назовись, главное дело хорошо делай. Прибор у него был такой же как у Петра, только катушка побольше и более овальная.

Оружие он не любил, работал в полях и никуда особо не лез: Дом-работа, работа-дом.