Чужих детей не бывает

Убрать, обмыть, вытереть пот, напоить. Под утро Ричард пришел в сознание, сжал мою ладонь и тихо пробормотал:

— Ты замечательная, тебе говорили? — голос сиплый и прерывистый, отчего сердце сжималось. — И добрая.

— Разве что в прошлой жизни, — пытаюсь шутить, но получается плохо.

— Значит, я буду говорить. Иди спать, и я посплю. Приступов больше не будет.

— Рада сказала — три дня выворачивать будет.

— Это для человека, а я полукровка и маг. Приступов больше не будет, я знаю.

— Уверен в этом?

— Да, иди.

— Если будет плохо, тут рядом Влас.

Буди, не геройствуй.

Вышла и чуть не споткнулась. Под дверью сидел сонный Мир, тут же вскочивший на ноги.

— Извините меня, пожалуйста! — чуть ли не скороговоркой прошептал.

— Не передо мной нужно извиняться, ведь не я пострадала от твоего бездумного поступка, — и не развивая тему двинулась прочь. Выяснять отношения с подростком не было ни сил ни желания.

Вместо того чтобы отправиться спать, я на автопилоте прошла в ванную. Оказавшись в горячей воде осознала, насколько я оказывается замерзла и одеревенела.

Горячая вода расслабляла тело, а с расслаблением уходил железобетонный самоконтроль, которым я взнуздывала себя пока ловили змей, пока возвращались домой и спасали Ричарда. Повторная волна ужаса, окрашенная страхом за Ричарда накатывала медленно и неотвратимо. Пришло осознание собственной идиотской импульсивности, едва не стоившей жизни хорошему человеку. Непросто человеку, а моему человеку. Тому, что исподволь стал так важен и, зачем врать самой себе, необходим. Что я там говорила Миру про необдуманность поступков? А сама-то! Ручки к змеюке протянула, героиня фигова. Ни о ком не подумала, никого не пожалела. Ни сына, ни брата, ни мужчину, который вкладывал в меня душу. Самопожертвовала уже разок и Димку сгубила, опять те же грабли. Мало меня дед Ульх носом тыкал! Мира просмотрела — радовалась, какой лидер подрастает, а что у лидера нарыв в душе, это мимо. Сколько раз порывалась с деревней разобраться, все недосуг, доски были важнее. Не плакала, я тихонько подвывала, давясь своим бессилием и долго объясняла себе на родном русском матерном, какая я дура. В чувство меня привела остывшая вода. Надо брать в себя в руки и согреваться.

«Вода смывает все печали», так вроде говорили издревле. Жаль, что стыд не смывает. Слава милосердному Арису, в сон я провалилась словно в черный омут.

Проснулась поздним утром как от толчка и в состоянии «зомби обыкновенное» привела себя в божеский вид.