Чужих детей не бывает

Кстати, не расскажете мне, как я здесь оказалась? И где мы собственно находимся? Дети?

— Дети успокоены, накормлены и сейчас отдыхают в общей палате, — с добродушной улыбкой рассказывал Веррес, с видимым облегчением меняя тему разговора. — Заставили понервничать персонал госпиталя, отказываясь расставаться хоть на миг. Даже в туалет ходят по двое.

Хм. Ничего удивительного. Было бы странным, будь оно наоборот. Скорее всего, эта группа детей сплотится, после пережитого.

— Дерека и Офелию фон Тризер арестовали, — продолжил рассказывать Веррес, вырывая из размышлений.

— Офелия? — тут же переспросила, это имя было мне незнакомо.

— Это настоящее имя Матильды, — прояснил ситуацию дядя Эмилии, и тут же продолжил рассказ. — Если коротко, то дела обстоят так: эти двое под следствием, расследование уже на текущий момент выявило связь с несколькими очень влиятельными людьми, так что быстрым оно не будет. Но на этот раз дело замять не получится, и все виновные предстанут перед законом.

— Это хорошо.

— Что именно тебя интересует?

— Мне показалось, что он… как бы это сказать… не совсем здоров психически.

— Ах, это. Ты правильно подметила. С ним сейчас работают менталисты. А дальше… дар запечатают и, скорее всего, отправят в специальное закрытое учреждение. Он уже никому не сможет навредить, в том числе и себе.

Веррес дал мне немного времени на обдумывание информации. Я чувствовала, что с каждым его словом внутри ослабевает скрутившее кишки напряжение. Неужели этот кошмар позади? И старая сутенёрша, и сумасшедший Дерек, который хотел сделать из меня идиотку.

— А где Мейала? — отступившее на миг волнение ударило под дых. Матильда планировала уйти, прихватив с собой ценный товар.

— Спит.

Я растерялась от противоречивых эмоций. Ещё секунду назад дышать было сложно от переживаний, а сейчас, после ответа мужчины, захлестнула волна радости, не давая рассуждать трезво. Всё действительно закончилось.

— Спасибо, — произнесла на выдохе.

— За что?

— За то, что спасли нас. Это ведь ваш голос я услышала в доме?

Мужчина молчал некоторое время, пристально вглядываясь в мои глаза. А я, в свою очередь, рассматривала его, и то, что я видела, мне нравилось. Импозантный мужчина лет пятидесяти, крепкого телосложения. На лице печать застарелой усталости. Как даётся хорошая карьера, я знала из собственного опыта. Это непрерывный изматывающий труд. Такую усталость никаким аристократизмом не прикроешь.