Чужих детей не бывает

Я больше не чувствовала нашу эхо связь и не улавливала его настроение, на что брат лишь отмахнулся, сообщив, что всё в порядке, но ему требуется время наедине с самим собой. Выпал из жизни дома, с утра до вечера пропадая у себя в конторе, а вечера проводил за пределами поместья, потому что в первые же дни стало понятно, что Флин незримо влияет на окружающих. Соседство с ним никому не шло на пользу, даже Васила — фейерверк жизнерадостности — как-то поблекла. На этом фоне и подготовка к городскому конкурсу кулинаров утратила свою прелесть.

Я знала, что он чаще всего скрывается у Рады, но легче от этого не становилось. Скорее просыпалась обида, хоть это и эгоистично до отвращения. Хотелось помочь родному человеку встряхнуться и вынырнуть из этого меланхоличного настроения, а ничего сделать не получалось, в отличие от знахарки, которая нашла какой-то способ терапии.

И я оттягивала момент совместной работы над артефактами, давая брату время разобраться с возникшей ситуацией, не желая напрягать его ещё больше.

Но, узнав, что у меня всё готово и остался только финальный штрих, Флин сам изъявил желание помочь. Значит, надо ловить момент и пробовать. Учитывая настроение мужчины, музыку надо бы выбирать жизнерадостную и жизнеутверждающую, а хотелось чего-то грустного и пронзительного, как вальс «Мой ласковый и нежный зверь». Хотелось легендарного Стинга, Энигму и Лунную сонату.

Но вместо этого, отложив артефакты в сторону, я мысленно запела. Я показывала брату видеоряд с больным мальчиком из моего родного мира, большая душа которого была заточена в маленькое, измученное болезнью тельце.

С мальчиком, которому не суждено вырасти, но искавшему радость и в такой неполноценной жизни. Он пел, а ему стоя рукоплескал много сотенный зал.

— Нас бьют, мы от боли летаем всё выше… — повторил Флин строчку из песни на грани слышимости.

— Нас бьют — мы летаем, смеемся и плачем, внизу оставляя свои неудачи, — закончила я также тихо, крепко сжимая его холодную ладонь.

Мне хотелось хоть как-то помочь, выбить дно у этой бочки, наполненной беспомощной болью, которой была наполнена его душа, и кажется, история маленького мальчика не осталась незамеченной.

— Если тебе плохо, оглянись вокруг — рядом найдется тот, кому хуже. Главное — находить в себе силы подниматься на ноги после очередной подножки судьбы, потому что впереди обязательно будет что-то хорошее.

Брат порывисто обнял меня, сжимая так крепко, что сперло дыхание.