Чужих не жалко

 – Господи! Игорь! При чем здесь я?!

– Ты приходила к художнику. – Ему показалось, что ужас исходит от нее видимым облаком, и он попросил: – Не плачь. Все нормально.

– Игорь! Зачем ты меня пугаешь?!

– Я не хотел тебя испугать. Нашел твои фотографии в компе художника и спросил. Успокойся.

– Ты не говорил, что ищешь что-то у художника. – Лиля перестала всхлипывать, насупилась.

– Это получилось случайно.

Она стояла рядом с его компьютерным креслом. Он протянул руку, привлек ее поближе.

Он не испытывал ненависти, только легкую брезгливость.

Как будто гладил несчастного, немытого дворового щенка.

Которого хотелось усыпить, чтобы не мучился.

– Отец девушки, – кладя телефон на стол, объяснил Иван жене в ответ на немой вопрос.

Отцу не хотелось верить, что криминал связан с его дочерью. Иван его понимал.

Вообще-то, ему и самому не очень верилось, что яд подсунули девчонке.

Иван выдвинул ящик стола, нашел визитку полицейского, который его узнал, когда группа работала в квартире Егора.

Надо занести номер в память телефона, может пригодиться.

Этому парню Иван пару раз уже звонил. Отвечал полицейский уклончиво, но и к черту не посылал.

Иван вздохнул, набрал номер и поинтересовался:

– Ничего новенького?

– Работаем, – поделилась трубка.

Все ясно, ни черта у них нет.

– Соседка видела, как девочка вечером пришла к Осадову.

– Да, я с ней разговаривал. Но бутылки у девочки бабуля не видела. Слушай… Ты Артема Ковалева знал? Он недавно умер в тюрьме, СМИ большой шум подняли.

– Встречался пару раз, – насторожился Иван. – А что?

– С друзьями его контачишь?

– Не темни! – усмехнулся Иван. – Почему спросил про Ковалева?

– Яд, которым твоего дружка траванули, мелькал лет шесть назад. Соратника Ковалева тогда похожим ядом прикончили.

Эту историю Иван помнил. Он тогда только начинал профессионально заниматься журналистикой, и то дело было первым, которое он неплохо освещал.

Группа националистов во главе с Артемом Ковалевым тогда пыталась создать партию.

Последователей у них было немного, откровенных нациков мало кто поддерживал, но были и такие, кто им искренне симпатизировал – в основном неучи и неудачники. Это тогда Иван первым отметил, за что навлек на себя такую нелюбовь со стороны партийных сторонников, что некоторое время старался по вечерам из дома не выходить.

Разговоры о партии прекратились, когда одного из соратников Ковалева поймали на распространении наркотиков.