Чужих не жалко

Он порылся в шкафу, нашел мусорный пакет, бросил в него остатки колбасы, сыра, еще какие-то пакеты, в которые он даже не заглянул. Открыл морозилку. Здесь лежали коробки с замороженными блюдами. Выбрасывать их он не стал.

Резко и громко прозвенел дверной звонок. Игорь замер с пакетом в руках, бросил его на пол рядом с холодильником и отворил незапертую дверь.

За ней стояла женщина лет шестидесяти.

На ней были легкие брюки и тонкая водолазка. Соседка, в такой одежде в ноябре по улице не разгуливают.

– У меня ключи от вашей квартиры.

– Проходите, – Игорь посторонился, отступил в сторону.

Женщина нерешительно вошла в квартиру.

– Вы соседка? – Он прошел в бывшую тещину комнату, кивнул гостье на кресло.

– Да. – Садиться гостья не стала, остановилась у двери.

– Как это произошло? Полиция нас расспрашивала, а сами ничего не сказали.

– Ее отравили. Полиция занимается этим делом. Простите, мне тяжело об этом говорить.

– У меня ключи от ее квартиры. Сейчас принесу.

– Не надо, – остановил ее он.

– Ключи у меня давно, еще Любовь Федоровна дала…

– Когда вы видели мою дочь в последний раз? – Игорь подошел к окну и оперся о подоконник.

– Пару недель назад.

– Вы о чем-то поговорили?

– Поздоровались. Леночка куда-то спешила. Я сейчас принесу ключи.

– Да не надо! – поморщился он. – Пусть все будет… как прежде.

– Я в двенадцатой квартире живу.

– Лена, когда уезжала, предупреждала. Так, на всякий случай…

– Я иногда днем гуляю, иногда по вечерам. Заметила, что свет в квартире горит днем и ночью.

– Хорошая девочка была. Очень хорошая. Как за бабушкой ухаживала! Любовь Федоровна тяжело болела, долго. Лена все вечера при ней просиживала, книжки ей читала…

Игорь не знал, что теща болела долго и тяжело. Лена позвонила, сказала, что тещу увезла «Скорая». На следующий день позвонила, сказала, что бабушки больше нет.

Игорь оплатил похороны, это само собой разумелось.

– Она вам не говорила, что заказала портрет?

– Нет, – женщина равнодушно удивилась. – Портрет, наверное, дорого стоит…

Черт возьми, соседка права. Портрет стоит дорого, а дочь только недавно устроилась на работу и получала, как можно было предположить, немного. Достаточно, чтобы существовать, но недостаточно, чтобы пользоваться услугами модного художника.

Дочь устраивалась на работу уже в третий раз.