Чужих не жалко

 – Там стоит портрет женщины. Я его вчера сфоткал. Женщина пару недель назад погибла…

Наверное, не стоило всего этого ей рассказывать. Теперешняя Станислава всячески давала понять, что Егор ей давно чужой, посторонний человек.

Он ошибся, Станислава слушала внимательно. Лицо у нее сделалось серьезным и печальным.

Не столько оттого, что проголодался, сколько оттого, что в обеденное время полагается есть, Игорь достал из морозилки первую попавшуюся коробку, сунул в микроволновку.

В коробке оказалась котлета с гречкой.

Он поковырял котлету и гречку, что-то съел, остатки вместе с коробкой бросил в мусорный мешок.

Чтобы не забыть захватить мусор, когда будет уходить, отнес мешок к входной двери.

Снова заварил крепкий чай и с кружкой прошел в комнату дочери.

Нечеткое Ленино лицо смотрело на него с грустной усмешкой.

Зазвонил мобильный. Игорь достал телефон из брошенного в комнате тещи пиджака, ответил жене.

– Игорь, – виновато сказала Лиля. – Мне в парикмахерской перенесли время. Я задержусь немного.

Она утром что-то говорила насчет парикмахерской. Игорь делал вид, что слушает.

– Ничего, – улыбнулся он. – Я буду тебя ждать. – И спохватился. – Лилечка, может, не стоит сейчас куда-то ходить? Заражаемость пугает.

– Не могу же я ходить обросшая! Ты меня разлюбишь! – Лиля кокетничала. Она знала, как сильно он к ней привязан.

– Нет, правда, Лиля! Не ходи!

– Ну перестань, Игорь! Утром ты не возражал… Я буду в маске, не беспокойся.

Он положил телефон на место, допил чай.

Снова вернулся в комнату дочери. Сел за стол, открыл ноутбук. Лена с портрета смотрела ему в спину.

Раздался звонок, громкий, резкий. Игорь не сразу понял, что звонят не в дверь, а по городскому телефону.

Он не думал, что Лена до сих пор пользуется стационарной связью, ни он, ни Лиля давно никому не давали своего городского номера.

Переносная трубка стояла рядом с входной дверью. Игорь взял трубку в руку. На крошечном экране светился номер.

– Алло, – кашлянув, ответил Игорь.

Трубка молчала, и он повторил.

Раздались короткие гудки. Он поставил трубку на подставку, постоял, сел на диван в тещиной комнате.

Ранний осенний вечер заползал в комнату. Когда совсем стемнело, он оделся, взял мешок с мусором, запер квартиру.

Лили дома еще не было. Она появилась через полчаса, радостная, веселая. Покрутилась перед ним, демонстрируя стрижку.

– Замечательно! – похвалил он.

Среди русых Лилиных волос виднелись сине-фиолетовые прядки.