Чужое зверье

Мы не знаем, сколько человек в банде и как они вооружены. Поэтому выставим все силы, которые у нас есть. С утра отправляйтесь в оружейку, с собой берем автоматы. Потом проведем общее собрание. Расскажу, как будем действовать. Сейчас вольно, отдохните хорошенько перед операцией, выспитесь. Нас ждет трудная ночь.

Савельев поднялся со своего места, подскочил и Владимир:

– Алеша, давай опирайся на меня, помогу дойти."

"– Нет, спасибо. Уже голова не кружится, – младший лейтенант сделал несколько уверенных шагов к выходу.

Но Горченко пристроился рядом, им предстояло шагать в общую казарму, где у отделения СМЕРШ было несколько коек для ночевки. Вид у Владимира был виноватый, через несколько метров он решился заговорить:

– Прости меня, Алеша. Мне стыдно так, что я тебя бросил один на один с Авдеихой. Кинулся, как дурак, в этот подвал от радости, что мы листовки нашли, обо всем позабыл. Лучше бы она меня по голове саданула.

– Так бывает, Володя, ты не вини себя. У нас работа такая, – Савельев протянул товарищу ладонь и крепко пожал.

 – Спасибо тебе, мы с тобой – сила!

Горченко просиял:

– Ох, я так переживал. Думал, как же мы дальше будем вместе работать.

Савельев поинтересовался:

– Как там девочка, соседка Авдеевой? Маме ее лучше, не узнавал в госпитале?

Владимир зачастил, рассказывая все, что произошло, пока его напарник лежал на больничной койке:

– Маша Струкова, зовут ее так, в интернате на время, мама ее пришла в себя. Но пока еще в тяжелом состоянии, воспаление легких у нее было. Я с Машей сам в госпиталь ходил, чтобы она маму навестила.

И к тебе хотел зайти, но врач не разрешила, сказала – нужен покой. Белая банда затихла, больше грабежей не было. И с бомбежками тихо, Гелашвили и Махов сегодня на железной дороге весь день провели. Машиниста допрашивали и диспетчеров, дежурного по вокзалу.

– Нашли какие-нибудь зацепки?

Горченко развел руками – не в курсе. А молодой оперуполномоченный задумчиво проговорил:

– Странно это, затихли все сразу после ареста Авдеевой. Значит, все связаны, банда и бомбардировки, есть у этой сетки центр, паук, который ее плетет.

Затаился теперь, понял, что мы по следам его идем.

А товарищ вдруг поинтересовался:

– Алешка, хотел спросить у тебя, не страшно завтра в операции участвовать?

Товарищ ответил вопросом на вопрос:

– Боишься?

Тот пожал плечами, но было заметно, что он рад поделиться с другом своими переживаниями:

– Немного. Знаешь, я на передовой ведь почти не был, когда в атаку идешь в цепи прямо на врага.