Чужой ребенок (СИ)

Потом я буду вспоминать это все и думать, каким образом случилось то, что случилось?

Что меня так сильно свело с ума?

Опасность? Погоня? Непонятная и страшная ситуация? Темнота и ужас ночи? Полумрак незнакомой комнаты? Чужие опытные руки на коже? Острый, жесткий, жадный взгляд самого неподходящего на всем белом свете мужчины? Желание защиты? Ощущение пограничности и конечности, в котором мы плавились, растворяясь полностью? Все вместе?

Наверно, последнее. Всего по чуть-чуть. То, что по отдельности никогда бы заставило сойти с ума, в комплексе просто снесло голову напрочь.

Ничем другим я не могу объяснить то, что не стала отталкивать его, не стала бороться.

Когда он ведет по ноге темной ладонью, шершавой, словно тот гравий, которого удалось сегодня избежать, я только смотрю. Прикусив губу, жадно, ненасытно разглядываю каждую, самую мелкую деталь. Эти детали откладываются в воспаленном мозгу, чтоб потом остаться навсегда. Словно что-то внутри меня понимает: этого не повторится. Никогда. Запоминай, Аня.

Все запоминай.

И грубость горячих пальцев. И жесткость ладоней, легко, без сопротивления раздвинувших безвольные бедра. И властную резкость: как одним движением опрокидывает на спину, как нависает сверху, так знакомо! Он уже делал это! Но тогда была просто демонстрация намерений, теперь я это понимаю. Как нелепый и страшный разговор на кухне был констатацией фактов. Того, что непременно будет, просто я еще этого не знала. Мне сказали практически открыто, но я предпочла спрятаться, закрыться.

Подготовиться.

А к такому можно разве подготовиться?

Разве можно предусмотреть невероятную твердость скользящих по коже рук? Поглощающий, собственнический поцелуй-укус, от которого последнее дыхание пропадает, голова кружится то ли от ужаса, то ли от предвкушения?

Разве можно быть готовой к дикому, бескомпромиссному напору сильного тела? Он так легко рвет платье, он его даже не замечает!

И взгляд его, когда, наконец, оказываюсь полностью обнаженной, тоже невозможно предусмотреть. Потому что не было такого никогда в моей жизни.

Не было у меня настолько властных, настолько пугающе подчиняющих мужчин, которым и слово в протест не скажешь. Не потому, что боишься, а потому что протеста этого нет в голове, даже мысли нет ему сопротивляться, это кажется кощунственным… Как можно сопротивляться тому, кто ведет себя так, словно имеет на это право?

Он трогает меня, проводит пальцами по коже, вниз и вверх, но это не ласка, это просто осмотр принадлежащего ему.