Чужой ребенок (СИ)

— Отвали! К своему мужику вали! Поняла?

— Пошла вон! — голос его бьет по сердцу, окончательно превращая его в фарш, и я умираю. Дышать нечем. Больно так, больно…

Я скольжу бессмысленным взглядом по Хазарову, с каменным лицом наблюдающему эту сцену, на серьезных Ара и Каза, краем глаза вижу, как шевелится на панорамном окне штора, наверно, Ляля смотрит тоже, но выйти не решается… И это хорошо…

— Хорошо. Прощай, Ваня.

Разворачиваюсь и выхожу через маленькую калитку в воротах.

Сразу на улице подламываются колени, но я, упрямо сцепив зубы, иду дальше.

Нет, Аня. Ты сейчас не будешь падать. Нет.

________________________

У тебя все будет хорошо.

Море, небо, яркие открытки,

солнце, радость, девочек улыбки.

То, что называется душой,

устаканит острые края,

режущие кромкой по-живому.

Не нужны они тебе, такому

светлому. Пуская печаль моя

не коснется, не растратит силы.

Надо их беречь, хороший мой.

Впереди веселый путь домой

у тебя. Как сделать, чтоб забыла,

каково: дышать тобой одним

и смотреть, как спишь, наморщив носик…

Я запомню все твои вопросы.

Ты же помни то, что был любим.

— Ань, а какого ты сюда пошла, не пойму никак? С твоим опытом…

Моя сменщица курит, щурится на заходящее солнце, какое-то сегодня особенно яркое здесь, на краю города.

Я просто стою рядом, не торопясь домой. А чего торопиться? Будто меня там кто-то ждет… Мысли привычно царапают сердце, но уже без той первоначальной острой боли, от которой загибалась когда-то.

Отгоняю от себя их, вдыхаю с нескрываемым удовольствием табачный дым, хотя вредно это… Но, если вдуматься, то жить вообще вредно, так что…

Красная линия горизонта, словно кровь, разливается перед глазами.

Напрягает. И отвечать на вопрос сменщицы неохота.

Я молчу, вдыхаю табачный дым и думаю о своем.

В конец концов, она, устав ждать и, кажется, обидевшись, докуривает, выбрасывает сигарету в урну и идет к остановке.

И смотреть на красное небо.

Иваныч сказал бы, что это не к добру. Кстати, надо будет навестить его. После выписки он не вернулся в ЦРБ и сейчас живет себе спокойно в том самом домике, где мы с Ванькой прятались.

Собирает яблоки, у них уже сезон, малину, все это дело настойчиво всовывает мне каждый раз, и я не отказываюсь. Яблоки, кисловатые, вяжущие, настолько в тему, что даже сейчас, при одном воспоминании, выделяется слюна.

Перевожу взгляд на удаляющуюся спину сменщицы. Точно обиделась. Наверно, я все же зря так… Никогда у меня не получалось нормально выстраивать отношения с коллегами.