Чужой ребенок (СИ)

И тут и у Хазара все вопросы только к Шишку были бы, и крышняки получили бы больше куш, и все было бы шито-крыто… Но Хазар не торопился верить дезе, на тебя смотрел слишком пристально… И потом вообще отпустил… И все притихли, ох… Ну, то есть, удивились… И тебя не трогали вообще, переср… Испугались. И, наверно, так и не тронули бы, потому что страшно. И все бы сошло на нет… Но Серый потерял Ваньку и прокололся, что флешка настоящая, и что ты не при чем. Так что ты не тварь, Аня, пока что меньше суток…

— Ань, долго мне тут еще? — Ванька капризно складывает губы, ставит бровки домиком.

Ну чисто котик из Шрека, невозможно спокойно смотреть.

Я поправляю одеяло, делаю звук в телевизоре потише.

— Вань, пока надо понаблюдать… Потерпи чуть-чуть…

Он вздыхает, отворачивается, тонкие музыкальные пальцы мнут край одеяла…

Повышаю голос, ощущая внутри беспокойство. А, учитывая, что и до этого там не особо радужно все было, то сейчас для полноты картины мне только неприятных известий о здоровье Ваньки не хватает!

С утра, словив неслабо адреналинчика на беседе с Аром и Лялей, я так и не смогла уснуть, пошаталась по квартире, переваривая в голове ситуацию и удивляясь ее глупости.

И своей невезучести, конечно. Угораздило же меня именно в это время попасть к Хазарову!

И во всем остальном тоже… Угораздило, конечно…

С пятого на десятое уяснив ситуацию и поняв, что мне сейчас, в принципе, никто уже не угрожает, потому что Хазаров постарался, устроил безвоздушное пространство, да такое, что ни один микроб в живых не задерживается, я настойчиво попросила Ара с его девочкой на выход.

Выслушала его просьбу не говорить ничего Хазарову, язвительно уточнила, что, может, он уже в курсе? Как-то же Ар узнал, что Ляля здесь?

— Вот потому и узнал, — туманно пояснил Ар, — с этим я разгребусь… Тем более, пока Каз в больничке отдыхает. А ты, пожалуйста, не говори Хазару… Он… Расстроится.

Лицо его при этом чуть дернулось, и я подумала, что тяжелая у парня судьба, быть рядом с этим зверем во всякие жизненные моменты… И попадать под горячую руку.

В чем-то я даже Лялю понимаю с этими ее загонами в душевные разговоры и попытками залезть в чужую жизнь. Но это ее выбор, быть рядом с таким мужчиной.

А у меня другой выбор.

Вот он, лежит, бледный и печальный, дуется… Или болит что-то, а он молчит, партизан мелкий…

— Если сейчас же не откроешь рот, пойду спрашивать, можно ли тебе вколоть сыворотку правды!

Ванька поворачивается, хитро усмехается одними только глазами:

— Врешь все.