Чужой спор

Да и ледяному высшему подходит. Сразу видно, что порычать любит. Интересно, когда меня убивать прилетит?

Если я думала, что с наступлением сумерек всем надоест и дамы разойдутся, то я была очень наивна.

Дом окружили разноцветные магические огоньки. Было бы завораживающе красиво, если бы не шум.

Магические отблески, яростные выкрики, толпа… Иногда мне казалось, что я попала в прошлое, во времена магической инквизиции, когда магию делили на «хорошую» и «плохую». И меня собираются сжечь на магическом костре.

Поклонницы драконов не собирались отступать.

Приход высшего ледяного был вопросом времени. Сильно сомневаюсь, что он спустит мне такое. Ведь если вчера я оскорбила его прилюдно на балу, то сегодня… Сегодня о его позоре знала вся столица и другие города Айсирехе.

А драконы так ревностно относятся к своему реноме…

Поэтому сидела, облокотившись спиной о кровать, слушала полный бред выкриков толпы и мрачно ждала.

Сбежать не получится. Дом окружен. А артефакта-портала у нас с тётушкой нет. Хотя после такого думаю тётя серьезно задумается о его приобретение.

Как умудрилась уснуть? Не знаю… Но когда открыла глаза, то в окно уже весело светило солнце и стояла звенящая, тягучая, как патока, тишина.

Встала и, не веря своим ушам, подошла к окну. Распахнула шторы и осторожно выглянула. Вокруг дома никого не было…

Ни ярых почитательниц чешуйчатых, ни истеричных женщин, ни непонятно чем оскорбленных девиц.

Но главный сюрприз ждал дальше…

Очередные газеты. Мои опасения. И… полный изумления вздох.

Ни одного обвинения, ни одной статьи или заметки, ни одного даже упоминания обо мне и ледяном!

О скандале словно забыли!

Ничего не понимая, я пошла к тёте. Нашла ее в розовой гостиной за ликующим перебиранием карточек, писем, записок, открыток…

Леди Ребекка не просто светилась, она лучилась счастьем и мурлыкала себе под нос какую-то песенку, ласково перебирала все это.

— Дорогая, у тебя какое-то дело? — заметила меня наконец тётушка.

Кивнула и молча протянула газету. Меня не поняли, вопросительно уставившись. Но взгляд тётушки то и дело убегал в сторону, к письмам, запискам и прочему.

— Меня больше не хотят четвертовать? — прямо спросила я.

И кстати, это была вполне себе реальное требование, которое предложила одна милая, тихая девушка в белой шубке.

— Что? — у тёти округлились глаза.