Чужой спор

А я… Не могла я! При всем своём нестерпимом желании не могла! Для такого требовалось открыть рот, чего делать было нельзя. Я без того опозорилась и мужчину унизила дальше некуда.

Дело состояло в том, что перед перемещением я сделала глоток из бокала. Мне было любопытно, почему все находились в таком восторге от коктейля. И, несмотря на то, что он мне требовался для другого, я не удержалась и отпила. Чуть-чуть!

Если было выпить всё, то эффект становился таким, какой красовался на драконе передо мной. А вот если немного, то совершенно другим.

Может, разноцветные пузыри пускать вместо слов удалось бы, ну или соловьём запеть, волосы окрасились бы в другой цвет или что-то ещё. Но так, безобидно. Эффект держался от силы минут пять, не больше.

Поскольку же я слышала много раз про невероятный вкус волшебных напитков, то давно хотела попробовать. Заодно и повеселиться. Только вот высшему не было весело. Мне же, сидевшей на нём, тем более.

Ухудшало всё то, что я даже извиниться не могла, поскольку не успела сглотнуть, но вот магию применила.

От соприкосновения с ней волшебство коктейля активировалось, поэтому конечный результат изменился. И то, что должно было получиться в итоге, предсказать никак не удавалось.

Поэтому я и сидела, смотря на высокородного и ощущая, как нёбо и язык щекотало неизвестное мне заклинание. Сглотнуть было нельзя. Мало ли, что там. Открыть рот тоже. Если бы я открыла, то заклинание притянулось бы к другим из коктейля. А добавлять ещё одно ко всему… В общем-то, мне были известны и более гуманные способы самоубийства.

Пока же оно находилось у меня во рту, то было почти безобидно. Почти. «Лучше всего сплюнуть, где никого нет. Но как?!» — гадала я, лихорадочно озираясь по сторонам.

Мужчина, облитый коктейлем, ждал извинений. Я, ощущающая щекотку от заклинания, не могла открыть рот, чтобы их принести. Ситуация патовая. Нервы были уже на пределе, а моя жизнь висела буквально на волоске.

«И что мне делать?!» — паникуя, задалась я вопросом, когда на красиво очерченных скулах дракона сверкнули серебристые чешуйки.

Он еле сдерживал оборот, находясь в крайней степени бешенства.

Жить очень хотелось. И желательно целой и невредимой.

Плюнув на то, что могли подумать остальные, я широко-широко распахнула глаза, делая самый-самый жалостливый взгляд, на какой только была способна. И самую-самую умоляющую мордашку. С капелькой грусти. «Меня и так уже похоронили после всего. Ещё ниже не упаду.