Чужой среди своих 2 (СИ)

Жмурясь от удовольствия, одобрительно закивал на вопрос мамы о бутерброде и чае, краем уха прислушиваясь к разговорам родителей.

Отец пока ещё присматривается и потому высказывается осторожно, но кажется, коллектив не самый плохой. Есть своя московская специфика, в которой предстоит разобраться, но в целом — жить и работать можно!

Мама пока в сомнениях — есть несколько мест, куда она может устроиться, и все они имеют как преимущества, так и недостатки. Благо, ей, как замужней женщине, не грозит статья за тунеядство, и выбирать она может, сколько угодно долго.

Другое дело, что выбрать нужно с умом, чтобы не мучиться потом, и не бежать, сломя голову, через месяц-другой после устройства на работу. Бегунков не любят, по делу и без песоча в «Крокодиле» и стенгазетах, и хотя уходят, чаще всего, от плохих руководителей и бытового неустроя, здесь, в СССР, преодоление бессмысленных трудностей воспевается.

Настоящему советскому человеку положено жить, денно и нощно беспокоясь о благе родного завода, плане, пятилетке за четыре года и построении коммунизма на всей планете.

Пока он не наступил, можно с надеждой всматриваться туда, на линию горизонта, где вечно алеет заря светлого будущего. Надо чуть-чуть потерпеть, и из бараков и коммуналок всей страной — прямо в Коммунизм! На Марс, на Венеру, и конечно же — в собственную благоустроенную квартиру.

А некоторых, особо несознательных, туда не возьмут.

— … в этот день милитаристская Япония… — внезапно сообщило радио, едва ли не полную громкость включенное у кого-то из соседей. С полминуты мы всей квартирой слушали про знаменательный день, а потом ещё столько же — щёлчки переключения каналов, хрипы настроек и обрывки фраз.

— … да вашу мать! — услышал я сквозь эту какофонию возмущённый ор, — Сколько можно⁈ Если не слышите, купите себе наушники!

— Впору себе наушники покупать, — буркнул отец, допивая чай.

Да… одна из проблем коммунальной жизни — обилие собственно жизни. Семь комнат, и в большинстве не по одному человеку, с не самыми простыми характерами и часто — привычками, раздражающими окружающих, но самим обладателям привычек кажущимися совершенно естественными, и часто — единственно правильными!

— … мой в сорок пятом прямо из Берлина, и на японский фронт, — услышал я обрывки кухонного разговора, обуваясь в прихожей.