Чужой среди своих 2 (СИ)

Выдержав представление, выслушал, что я очень умный мальчик и вся наша семья — это замечательные люди, и что ей всё равно, что мы евреи, потому что мы, то бишь евреи, бываем разные, а она, вот такая замечательная, интернационалистка…

… и пошёл наконец мыться. А потом был чай — с тортиком и потоком сознания, заглядывающие в гости ахающие соседи и мучительное, болезненно понимание, что это — надолго!

— Да-да, конечно, Мариночка! — обещала мама, счастливая и раскрасневшаяся, — Непременно!

' — Чёрт… — запиваю досаду чаем, кивая не всегда впопад на расспросы, и, м-мать, рефлексируя… — это ж теперь — на ближайшие недели, как в зоопарке! А в качестве отдыха — помощь с ремонтом, дизайном, и просто — помощь! Я уже не уверен, что это того стоило…'

— Леночка зайдёт, — щебечет мама, протирая сервиз, — и девочки с работы! А потом Евгения Петровна… ну та, из «Стройдетали»! Ваня, я ж сто раз говорила, ты меня никогда не слушаешь! Я к ней заходила, когда работу искала.

Отец кивает, стараясь не кривиться.

Для неё, как мне кажется, главное не колбаса и мохер, а именно общение. Даже не десятки, а сотни контактов, возможность причаститься каких-то тайн, сплетничать, быть допущенной к десяткам и сотням интриг и интрижек, а главное — самой выбирать круг общения!

Она необыкновенно социальна, и сейчас расцвела, и кажется даже, помолодела.

— … да, мама, — киваю я, — к двенадцати как штык!

… и ссыпаюсь по лестнице, переводя дух. Всё должно пройти и-де-аль-но! Ну, по мнению мамы! Первое впечатление и прочее…

В общем, заинструктировала она нас — по самое не могу! Рефреном — мы семья русских интеллигентов хорошего еврейского происхождения, и это нельзя ни выпячивать, ни скрывать. Что, как… я лично, без шуток, зубрил и репетировал!

Сунув руки в карманы брюк, побрёл куда глаза глядят.

— Выньте руки из карманов, молодой человек! — возмущённо потребовала у меня немолодая встреченная дама, по виду жена большого начальника, — И застегните верхнюю пуговицу! А то выглядите, простите, как босяк!

Не удовольствовавшись этим, дама, не обращая внимания непроизвольный горловой рык, застегнула мне пуговицу.

Улыбнувшись улыбкой надзирательницы концлагеря, она поправила мне ворот и пошла своей дорогой.

Я же, проводив её взглядом, хотело было сплюнуть, но знаете, передумал.