Чужой среди своих 2 (СИ)

Длинный, прыщеватый по молодости, он не блещет способностями и только в танцах у него что-то получается, но не за счёт талантов, а только и исключительно усердия.

Будущее у него уже предопределено и в нём фигурирует Училище Культуры, ансамбль песни и пляски Советской Армии в качестве места срочной службы, а после — работа хореографом в одном из провинциальных ДК. Ну а потом, лет через десять-пятнадцать, и пост директора этого самого ДК, как морковка.

Уже сейчас Володька прикидывает иногда вслух, в каком из ДК лучше коэффициенты зарплаты, да где лучше делать карьеру, и где его родственники и знакомые родителей могут помочь, а куда они не дотянутся при всём желании.

В провинции, по его словам (не то, чтобы я хотел это слушать!), сделать карьеру много проще — просто за неимением желающих в принципе ехать в провинцию. Стать директором ДК годам к двадцати семи, задача вполне реальная, но так уж ли нужен этот пост, если это колхозное ДК и перспективы хотя бы на район — крайне туманны⁉

Пока он склоняется к тому, чтобы поехать на Севера́ — там и деньги другие, и карьеру, какую ни есть, можно сделать быстро.

Другое дело, условия…

— Да не пойду я! — вертясь под душем, смываю мыло, но лейки как таковой нет, и струя воды бьёт куда-то вбок, и притом, стоит только тронуть вентиль, всегда по разным траекториям, иногда чуть не полметра в сторону — в соседнюю кабинку.

' — Хоть такой' — мысленно утешаю себя, вспоминая, как в предыдущем помещении душа просто не было.

Я уже думал, что на черта мне вообще такое удовольствие, подумывая бросить к чертям Локтевский ансамбль и перейти на тот же баскетбол в ближайший Дворец Спорта — просто потому, что там есть нормальные душевые.

— Не пойду! — повторяю ещё раз, — Химия, биохимия, может — мед! А танцы — вон, Володька пусть на себя берёт! За всю Локтевку!

Мыло наконец смылось и я, не слушая дальнейших, нисколько мне неинтересных рассуждений и шуточек, вышел из душевой, шлёпая по разбитому кафелю резиновыми банными тапочками.

Почему-то, где бы я ни мылся в общественном месте, кафель всегда разбитый, такие вот особенности советской действительности.

В раздевалке тесно, шумно, и пахнет отнюдь не розами. Подростки в пубертате и так-то не благоухают, а мальчишки, ко всему, часто ещё и неряшливы.

Как ни старался, но вовсе уж избежать прикосновений голых спин, рук и жоп не удалось, так что одевался я быстро, бдительно поглядывая по сторонам.