Чужой среди своих 2 (СИ)

С маминой же стороны понятно только, что иногда раввин — это очень непросто и какая там запутанная цепочка родственных связей, учеников и влияния, в СССР лучше не вспоминать, и даже — не думать. Потому что сионизм там самый настоящий, а имена и истории, стоит только копнуть, могут оказаться такими, что плохо будет многим!

Ну а я… я Михаил-Моше Савелов. Пока. Всё остальное — потом, может быть.

— Ф-фу ты… — выдохнул я, пытаясь понять, как от РеалРПГ в ускользающем сне пришёл к такому.

Вернувшись в комнату, глянул на часы, стрелки которых только подбираются к четырём, но спать… Сна, что называется, ни в одном глазу, и, взяв свои записи, потихонечку прошёл на кухню, пытаясь, раз уж не спится, провести время с пользой.

Разложив на столе дешёвую, туристическую карту Москвы, испещрённую пометками, некоторое время посидел над ней, сверяясь с записями и загружая в память подробности предстоящей операции.

— Кофе… мне нужно кофе! — встав, зашарил по полкам, и о чудо, оно нашлось! Именно «Оно», а никак не «Он!» Кто бы что ни говорил, но иногда кофе, это именно «Оно», и другого в Союзе почти не бывает.

Сам по себе он, в общем-то, не особый дефицит, хотя «доставать» его приходится даже в Москве. Выверты советской торговли выше моего понимания, но, кажется, дефицит некоторой продукции раскачивают искусственно.

С тем же кофе… он как бы есть всегда, но — не везде! Всегда нужно куда-то ездить, часто — отпрашиваться с работы, чтобы успеть отовариться, стоять в нервных очередях и льстиво улыбаться знакомой продавщице, у которой таких как ты — сотни! Но — есть… как бы.

Прикрыв дверь, распахнул форточку. Котельная жарит совершенно нестерпимо, хотя на улице слякоть и ссыкоть, а крещенские морозы остались далеко позади.

Кофе я себе сделал чёрный, крепкий и совершенно несладкий, под настроение. Делая крохотные глотки, медитирую над картой, пытаясь раскочегарить мозги на полную мощность.

Кто, где, откуда… и время, время! Нас, локтевцев, так-то не одна сотня, но в основном мелюзга и девчонки, а ребят, хотя бы в силу возраста способных дать отпор шпане, едва ли полсотни. Минус те, кто вовсе не проходит по здоровью или просто испугался.