Толпу как нож сквозь масло прорезала группа из трех воспитателей и двух стражников, которые стремительно прошли в сторону ванной. Буркало и неизвестный мне худой мужчина прошли внутрь. Стражники закрыли дверь и встали на входе в ванную, а третий воспитатель, заглянув в комнату и сильно помрачнев обернулся к толпе и громко сказал:
— Тихо! — и дождавшись молчания подростков продолжил — Все сейчас идут по своим комнатам. Никто… никуда… не ходит до утра. Всем понятно?
— А что случилось? — раздался голос видимо также, как и мы опоздавшего к банкету.
— Ничего не случилось! А сейчас все быстро расходимся!!!
— Как же ничего не случилось, когда там трупы?!!! — истерично выкрикнул стоящий в первых рядах парень со следами рвоты на подбородке.
— Мы во всем разберемся! А теперь все по комнатам! Ты пойдешь со мной — мрачно прорычал воспитатель и взяв за плечо потерянного парня с круглыми от ужаса глазами повел за собой к лестнице ведущей на нижние этажи.
— Расходимся! Расходимся! — это уже стражники.
И мы пошли, прислушиваясь к голосам трех идущих рядом с нами возбужденных подростков.
— Ты видел⁈ Видел⁈ Вообще!!! Там трупы обожженные лежат!
— Видел!!!
— А сколько, сколько⁈
— Да по моему четыре! А может и больше!!!
— Там граф Никифоров мертвый лежит!!
— Да ты гонишь⁈ Как же ты его узнал?
— Да по одежде и цепочке. Он мне показывал семейный медальон!!!
Они завернули в комнату и а мы дошли до своей.
Резко побледневший Юлий закрыл дверь, молча прошел к своей кровати и сел с остекленевшими глазами.
Ну да, тяжело узнать, когда человек, с которым ты еще вчера разговаривал неожиданно умирает. Тем более человек на которого ты вчера строил свои планы и на которого рассчитывал. Уж не знаю, что Никифоров ему пообещал или за какие тестикулы держал, но выглядел Юлий словно именно он остывал в ванной.
Я тоже лег на кровать и закрыл глаза. Для всех у меня тоже шок.
Еще даже суток не прошло с моего прибытия в этот мир, а события разворачиваются стремительно. Я как катализатор, брошенный в реторту с раствором или пачка дрожжей, просыпанная в выгребную яму.
Усмехнулся. Мысль о дрожжах мне понравилась, как и сравнение этого сиротского приюта с выгребной ямой. Что бы ни было, ближайшие несколько дней я смогу обратить себе на пользу. Бурление говна в этом сортире отведет от меня внимание, и я смогу разобраться как действовать дальше.
Перво-наперво надо понять, что случилось со мной этой ночью. В книгах были описаны случаи поздно «проснувшихся» одаренных.
