Он отпил из чашки и продолжил:
— Мы выяснили, что артефакт Никифорову принес Юлий Залесских.
Посмотрел, наблюдая за моей реакцией. Видимо ожидая как минимум обалдевшего лица. А что я? То, что Юлий замешан по самые уши, это я и так знал, но что он принес орудие убийства, это для меня было неожиданностью.
Сделал удивленное лицо.
— А откуда узнали?
— Один из учеников увидел, как он передавал Никифорову какой-то небольшой сверток.
Ага. Так я и поверил, что Юлий будет совершать противозаконное действо при свидетелях.
Хотя если передача состоялась где-то в лесу…Ладно, допустим. Послушаем дальше.
— Откуда он его достал? — спросил я.
— Тот же самый вопрос задал себе и я, — кивнул Белоусов. — Подобные артефакты так просто не купишь. Это, как ты понимаешь, высокоранговый боевой артефакт, с вплетенным заклинанием цепной молнии, что является оружием массового поражения. Если применить такой на площади полной людей, то будет большое кладбище. Да и никто бы не продал пацану такое. Значит, кто-то передал через Залесских оружие Никифорову.
Догадываешься, чем пахнет?
Я хмуро взглянул на Белоусова. Конечно догадываюсь. Большой кучей дерьма пахнет. Зачем борову Никифорову столь мощное оружие? Что бы обезопасить себя? Не смешите меня. От кого? От воспитателей? От других детей? Чушь полная. Или все-таки было от кого? От меня⁈
Илья Аркадьевич смотрел на мое лицо, пытаясь уловить тень понимания. Уловил и кивнул.
— Да. Я сначала тоже не поверил. Потом решил проверить тебя на артефакте сегодня и то, что ты показал…
— Необычно?
— Необычно… — скривил губы в улыбке Белоусов.
— Это не необычно. Этого просто не может быть. Хорошо, что уважаемый Егор Борисович быстро отошел от испуга и успокоил людей на площади.
Ага, значит вот как зовут городского мага и при том уважении, какое сквозило в словах Белоусова, маг был ой как не прост.
— Может это из-за того, что я «поздно проснувшийся»? — предположил я.
— Да нет Демидов. Такие маги нет-нет да появляются, и ничего необычного в них нет. Поверь мне.
А ты что-то уникальное.
Приехали. Вот не хотел же я подходить к артефакту на площади. Предчувствия всегда надо слушаться. Так ведь нет. Захотел посмотреть.
— И сегодняшнее покушения на тебя, — продолжил Белоусов. — Сказало мне о многом.
— И о чем? — я вопросительно поднял бровь.
— Нет, удивительный ты пацан, Демидов. Такое хладнокровие, словно тебя не пятнадцать, а все пятьдесят.
Я мысленно усмехнулся. Знал бы ты правду Илья Аркадьевич… Знал бы ты правду.
