Сегодня ведь Бэлтайн… Пойдешь со мной? Прошу, не отказывай!
И тогда я решилась… К черту молоко! Все равно его выпила в пустыне, что теперь нести?
— Да, пойду!
— Ты ведь сможешь меня простить?
— Уже простила…
— Я так рад!
И он поцеловал меня. Я ответила, вовсе не смущаясь. Ведь мечтала же! Потянулась навстречу, окрываясь нежному поцелую. Мужчина не спешил, давая время привыкнуть, осознать, что у меня теперь есть… он. Мы узнавали мягко и неторопливо, затем наши миры перепутались, переплелись, растворились друг в друге, создавая новый, где место лишь для нас двоих.
— Именно так, как я и думал, — сказал он, отрываясь от моих губ. — Это сумасшествие неспроста… — он целовал мои щеки, глаза, разбитую скулу. Хотела ответить тем же, коснуться его губ, шрама на щеке, морщинки в уголке рта, запустить пальцы в черные волосы, но все еще стеснялась.
— Другие тебе больше не нужны! — почему-то вспомнил он. Конечно же, не нужны, когда вот так, рядом с ним я зыбывала, о чем думала и чем дышала раньше.
— Опять угрожаешь? — улыбнулась я.
— Нет, обещаю! Все еще сомневаешься?
Прежде чем успела возразить, он поцеловал меня вновь, но уже уверенно и умело вторгаясь в мое пространство, пугая своей страстью, что будила жаркое, дикое желание. Кажется, настойчивые руки все же полезли под рубашку, касаясь кожи на животе, угрожая скользнуть выше… Да и я увлеклась, забыв о стеснении, и о том, что мы едва знакомы… Пришла в себя лишь когда он отпустил меня, дышал горячо в районе уха.
Я тоже пыталась успокоить сумасшедший стук сердца, и не говоря уж о мыслях и желаниях.
До сознания донеслись крики и смех. Толпа, жадная до зрелищ, требовала продолжения и давала советы. Я вздохнула. ‘Камасутру’ они определенно не читали, разве что подсмотрели пару картинок.
— Кричат, — пожаловалась я. — Советуют…
— Неприятно, — согласился Райвен. — Разогнать не получится, их слишком много.
— Может, встанем?
— Ты не убежишь?
— Нет, — затем добавила. — Обещаю!
— Хорошо… А то последние месяцы я только и делаю, что ищу тебя.
Он поднялся на ноги и, демонстрируя чудеса ловкости, умудрился при этом поднять меня. Но не отпустил, прижал к себе и поцеловал в макушку. Так и стояли, обнявшись. Я не помнила, когда еще была так счастлива. Наверное, в пору, когда были живы родители, и считала Марека своим парнем. И сейчас, прижимаясь к все еще незнакомому, но желанному мужчине, и слушая, как бьется его сердце.
