Господи, что же он делает со мной? Ведь я так не собиралась, не хотела… Но ничего не могла изменить: застонала от наслаждения, затем попыталась вырваться, чувствуя, как его руки под рубахой. Но он был сильнее, и… нежнее и убедительнее. И я сдалась в дурманящий плен мужских ласк. Ноги больше не держали, он подхватил меня, не давая упасть. Я была в его руках, в его власти, он мог бы сделать все, потому что я больше себе не принадлежала. Но все же очнулась, когда он попытался снять с меня рубаху.
— Нет! — закричала я.
— Прекрати, что же творишь?! Да отпусти же!
Он замер, стоял, прижимая меня к своей груди. Я слышала его быстрое, возбужденное дыхание: чувствовала, как ритмично бьется чужое сердце. А ведь еще немного, и мы бы стали… одним целым.
— Ты права, любимая, — вздохнул мужчина, поставив меня на землю. — Здесь не то место, где я хотел бы сделать тебя своей.
От его слов стало совсем худо. Я вовсе не собиралась становиться чьей-либо в ночном лесу на Ничейных землях. Но это не мешало мне целовать Райвена так, словно желаннее его нет никого на свете.
Еще немного, и ничего было бы не исправить. Но ведь это кошмар! Почему рядом с ним отключается мозг, зато на полную мощность включается совсем другая часть тела?
— Райвен, это неправильно. Я ведь люблю другого, а это просто… Я сошла с ума, вот что это.
— Не говори глупостей, — произнес мужчина, и тут же над головой зажегся магический светлячок внушительных размеров, не то что мое убожество. Райвен поправил на мне рубаху, которую я не удосужилась одернуть.
— Как ты можешь любить другого, когда целуешь меня вот так?
— Не знаю, — расстроилась я. — Это твоя Первородная магия виновата. Я не могу с ней справиться.
Мое предположение Первородный встретил усмешкой.
— Я не принуждал тебя с помощью магии, зачем мне это? Ты моя Пара, только слишком упрямая попалась. Ты хочешь меня не меньше, чем я тебя, ему невозможно противостоять. Да и зачем? Я верну тебя к каравану, затем у тебя будет выбор: ты либо скажешь магу, или это сделаю сам.
— Что ты хочешь, чтобы я ему сказала?
Боже, Кейн! Совесть накинулась стаей голодных пираний, кажется, сожрет без остатка, и поделом! Вот бы провалиться сквозь землю, желательно, вместе с ним, в место, недоступное Детям Боги Дану.
— Ты уходишь со мной, сегодня же. Мы больше не собираюсь терять время…
— Куда я ухожу?
— Мы улетаем в Тару, у меня там дом, а дальше придумаем. Захочешь, можем жить там, либо переедем к морю. Все, что пожелаешь, любимая.
