Так они и сидели, обнявшись, рыдая от ужаса, ожидая, придут ли убивать, или Боги милуют, прислушиваясь к доносящимся из-за тонких стен звукам битвы. И дождались, пока один из выродков фоморов не разрезал материю. А дальше?.. Что было дальше, я уже знала.
Решив больше никуда не идти — повоевала и хватит! — я громким шепотом пересказывала девочкам ход битвы, сильно привирая на поворотах, на ходу сочиняя истории о смелых магах, черном бессмертном драконе и бесстрашных воинах, чьими усилиями враги скоро будут повержены и нашим жизням больше ничего не угрожает.
Хотелось бы верить! Девочки перестали подвывать от страха и внимали уже с интересом. Затем мы сидели, прислушиваясь к звукам сражения: лязганью оружия, крикам ярости и боли, разрывам магических молний. Я пыталась ставить защиту, похожую на ту, что цепляла в Туиренне на дверь спальни против своего мага, только теперь растянув ее на всю повозку. Кажется, получилось, но не было никого, кто бы проверил.
Затем все стихло.
Мы замерли, стараясь не дышать, боясь поверить в свое счастье. Неужели закончилось?! И мы, вернее, наши мужчины отбились? Вскоре мимо повозки прошли люди, разговаривая будничным тоном. Послышались смешки, затем, кажется, куда-то поволокли тело здоровяка. Я решилась снять защиту и двинулась к выходу.
— Ты куда? — спросила Сабрина.
— Мужа искать, — ответила я, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло, беря истоки в области сердца. Очень хотелось найти своего мага, и чтобы мы уже вернулись в наш дом в Туиренне, либо в другое место, где не нападают и не насилуют, а Равен Маккалахер выкинул из упрямой головы, что я — его пара.
— И на раненых посмотрю, — добавила я. — Может, помощь нужна.
— Странная ты, Марта! — заметила Эйна. — В караване есть маги, вот пусть и занимаются.
— Тогда я тоже пойду, — сказала ее сестра.
— Ты-то куда, Сабри? Не смеши меня, раненые ей понадобились! Тоже мне, Богиня-Целительница… Я даже знаю из-за кого все это, втюрилась в рыжего мага!
— Может и втюрилась, — обиделась Сабрина.
— А тебе-то что? Лучше на себя посмотри… Сама влюбилась, и в кого? В филида белобрысого! Как прекрасны твои губы, белее снега твои зубы, — передразнила Сабрина. — Там еще про груди было, сейчас не вспомню, потому что меня стошнит…
Кажется, меня тоже!
— Он совсем по-другому говорил! — взвизгнула Эйна.
— Да какая разница, — ехидно ответила сестрица.
