Значит, в караване решили, что маг бросил меня из-за сладкоголосого филида, к которому я воспылала страстью посреди белого дня. О боже…
Эскар оставил две пузатые бутыли красного вина и ушел. Вернулась Эйна сообщила, что внешность филида пострадала от ее ногтей. Затем быстро сообразила кружки, закуску и мы принялись топить мою печаль в алкоголе. Но печаль попалась стойкая, так быстро не поддавалась. Поэтому мы много пили, немного поплакали, затем перестали, потому что пришел Вожатый Риох. Мужчина гладил бороду, задушевным голосом вещал о том, что дело молодое, глупое, как поссорились, так и помиримся.
Вино, грея желудок и отдаваясь неестественным весельем в голову, придавало сил с ним согласиться. А затем и вовсе принять предложение Риоха. Ведь я — маг? Маг! И еще какой! Правда, слегка недоученный… А времена нынче беспокойные, лишние руки в охране каравана не помешают.
Я заломила цену в тридцать серебряных. Понятно, что наглею, но Кейн ушел, я уверенно напивалась и мне было все равно.
— Половину сейчас, оставшиеся в Таре, — добавила я. — Меня муж бросил, придется самой зарабатывать.
Ой, что-то я совсем забыла о Райвене Маккалахере. Не думаю, что Первородный согласился бы с моими логическими заключениями. Да и пусть идет лесом! Или летит над лесом… Ик…
С Риохом мы торговались долго, пока не сошлись на двадцати монетах. Наконец, Вожатый ушел, все же пробормотав напоследок о хорошем знаке. Ничего подобного в ближайшем будущем меня не ожидало, уж точно.
Из знаков виделись лишь запрещающие, такие как “Въезд запрещен”, “Не стой под стрелой” или “Не влезай, убьет!”. Кстати, последний очень даже в тему, ведь, как оказалось, могу и убить! Надо еще выпить…
Заглянул Ессай, окинул взглядом нашу хихикающую троицу, и ушел, сославшись на неотложные дела. Ну и не надо, нам большее достанется! Тем временем стемнело, Эйна зажгла свечи, сунула их в плошки, которые поставила на пол рядом с импровизированным столиком и строго-настрого запретила их переворачивать, а то сгорим.
Так что, когда колеса попадали в глубокие ямы или же нас подкидывало на ухабах, мы дружно спасали огонь.
Наконец, трясти перестало, караван остановился на ночевку. Я слышала, как разжигали костры, переругиваясь, расставляли повозки, кто-то распрягал лошадей. Затем пришел Брионн, заняв огромным телом почти все наше жизненное пространство. Здоровяк поинтересовался, в каком виде принести голову Лугуса.
