Чужой

Не заметил, как все же уснул.

Утро было вполне себе добрым. Едва проснулся, меня отлично накормили, а после завтрака отвели в общую палату. Приняли хорошо. У фрицев не больно принято тесное общение, оно возможно только между очень хорошими знакомыми. Со всеми поздоровался за руку и представился. Оказалось, это офицерская палата, самый младший по званию тут лейтеха-танкист. У парня лет двадцати двух отсутствовала нога и сильно обожжено лицо, но он ведет себя довольно бодро. Может, оттого, что уже знает, для него война кончилась, скоро домой, будет как страшный сон вспоминать иванов.

– Ты на танкиста так не смотри, не любит парень. Им здорово досталось под Воронежем, русские устроили там филиал ада.

– Тебе показалось, ничего плохого я не думал… – О, фриц, вот когда вам под Курском наваляют, вот там вы задумаетесь.

– Да я о сострадании. Парень не любит, когда жалеют его, говорит, сам виноват.

– Зря он так.

– Да, иваны дали нам прикурить, то ли еще будет… Эх, как все было хорошо год назад, теперь, думаю, нам бы ноги унести… – сосед начал вести речи, за которые легко попасть в гестапо, надо быть осторожнее.

– Отто, не думаю, что нам нужно падать духом, все же нас не убили.

– Эх, Генрих, послушай старого вояку, – мой сосед был в звании гауптмана, – я давно в армии. Точно тебе говорю, иванов теперь не остановить. Буквально вчера слышал, что всем госпиталям уже приказ зачитали эвакуировать персонал и раненых на запад.

– Да ты что, – удивился я, – не слыхал.

– Вот так, парень, – кивал гауптман, – ты же сам с фронта, или думаешь, что это временные трудности?

– Я не знаю. Извини, Отто, я не с передовой, нас накрыли в тылу.

– Странно, ты не похож на тыловую крысу, – поморщился сосед, – откуда ты?

– Несколько месяцев назад был в районе Воронежа. После госпиталя так и не вернулся, отправили в запасной, да там и накрыли по новой.

– Партизаны?

– Сначала попали под бомбежку русских, а потом да, бандиты напали.

– Бывает, все же я прав, ты окопник?

– Так-то да, конечно, ты прав. Пехота.

– Ходить можешь? Пойдем, покурим?

– Мне бы отлежаться чуток, никак не согреюсь еще, в лесу продрог до костей, постоянный снег с дождем, русские не больно стремились о нас заботиться.

– Так ты в плену был, что ли? – удивленно, но не брезгливо воскликнул Отто. Я бы даже сказал, что он обалдел.

– Да, – честно ответил я.