Чужой, плохой, крылатый

Феллингеры же за пятьсот лет мешали свою кровь и с брюнетами, и с блондинами, и с рыжими представителями династий других стран и престолов. Но как бы ни тасовались карты, а была в помёте очередной коронессы щенок-девочка, чьи черты обязательно совпадали с изначальными, теми, что сохранились на многочисленных портретах и фресках Терции: та самая медовая кожа, тёмные волосы, янтарные глаза и лебяжья шея.

И совсем не глупая Лулианна, как и сестра рыжеволосая, конопатая, но в отличие от Оранты, худая, словно трое детей и четвёртый в утробе высосали из неё все соки, вышивая ""наследный гобелен"", безошибочно обозначила каждого наследника династии по характерным чертам, в том числе и ""исконным"".

Вернувшись домой, Бесс даже перерисовал для себя увиденное и добавил то, что Лулиана знала лишь приблизительно — правительниц Энта, что были после Терции. И очень удивился, что за сотни лет как бы ни мешалась кровь, а трон всё равно занимала та самая, темноволосая красавица со смуглой кожей и ""кошачьими"" глазами.

Вот только династия Тру из последних Феллингеров, старшей в которой была мать Оранты и Лули — Фелина, потом шла их двоюродная бездетная тётя Сантивера, и её младший покойный брат Ларс, вся сплошь была разной степени рыжины и бледности. Кроме… Анны.

Анны, которая была так далека от трона, да ещё ""шла"" от мужской линии, что ну никак не могла на него претендовать.

— Бесс, — окликнул его Ирс Марлок, и тот невольно сморщился: Мурлок всегда говорил так, словно открывали скрипучую дверь, — твой ход.

— Я пас, — скинул Бессарион карты и встал.

Ирс блефовал, у кетлорда справа от него не хватает четвёрки для каре, у остальных двух игроков и того хуже, в плюсе останется только мальчишка. Уходя Бесс с удовлетворением отметил счастливую улыбку на лице Ригга Оланда, покрытого нежным рыжим пушком.

Какого демона Мурлок притащил к нему этого юнца? Неужели в объятиях его опытных жриц решил сделать мужем? И хоть Бесс всё время забывал, что ему и самому сколько? Всего двадцать пять.

— Тереса, — кивком головы подозвал Бесс главную из своих бестий, что в комнате с красными портьерами и диванами под звуки музыки ублажали гостей, азартным играм предпочитавших женские ласки.