Чужой, плохой, крылатый

Вот как стали служанки обсуждать какого рода связь между Бриаром и коронессой, тогда настроение у неё и испортилось.

А может всё дело в наступающих ""женских днях"". Она с утра чувствовала, как тянет живот. Как перестало радовать всё. Даже о подготовке к свадьбе сегодня Анна не хотела слушать. Хотя до этого с жадностью внимала каждому слову. Про белые попоны и плюмажи, что наденут на чистокровных аззирийских лошадей из конюшен верна Пасса. Про свадебных лебедей, что уже заказали откармливать к праздничному обеду.

Про дом в Арате, что пред Оланд-старший дал распоряжение обновить и заново обставить. Про лучшую портниху Энта, её ждали со дна на день для заказа подвенечного платья. Всё это казалось Анне сегодня каким-то хлопотным и безрадостным и ей неприятно стало об этом думать. Хотя началось это ощущение даже раньше сегодняшнего утра, с приезда Её Могущества.

После разговора с коронессой тётя Санти даже всплакнула. Та уж наверняка отыгралась на несчастной за всё: и что не предупредили, и что помолвку организовали у неё за спиной, и даже пригрозила что отменит вручение сьеру Оланду титула верна и останется Анна женой преда, то есть предессой, а не дочерью верна королевских кровей, уж она об этом позаботится.

— Не печальтесь, сьерита Сантиверра, — успокаивал тётю верн Пасс. — Вряд ли её могущество будет вносить в законодательство такие поправки из-за пустой обиды. А согласно нынешним законам этот брак хоть и морганатический, и сьер Оланд не может унаследовать титул от жены, но и жена не может утратить свой, и дети её будут носить титул матери, а не отца.

Иначе коронессе и самой придётся уступить трон будущему супругу. Ведь закон престолонаследия и любого другого наследия в стране един.

— Ах, вы бы её слышали, сьер Пасс, — тёрла уголком носового платка красные от слёз глаза тётушка. — А ведь она сама пригласила сьера Оланда на тот обед, сама предоставила Анне право выбирать, но кто же знал, что не выбор будет ей неугоден, а что право выбора она оставит за собой.

— Не печалься, милая моя Санти, — обнимала её Анна. — Ведь всё обошлось. И всё уже решено.

— Ох, не знаешь ты нашу Оранту. Она ведь вроде простит, но обиду надолго затаит. Кабы чего с подготовкой к свадьбе не вышло, — качала она головой да вздыхала.

Именно про злопамятность коронессы почему-то вспомнила Анна, когда прямо там на лужайке, среди отгоревших шутих начались танцы.

Весело играли музыканты. Ярко горели цветные фонарики, развешанные на столбах.