Сейчас он просто возьмет меня за руку и поведет к себе в квартиру… Глупая, глупая я какая… Поверившая в то, что со мной можно нормально… Что я могу быть интересна, как человек… Он же так слушал… И улыбался… И смеялся даже… И…
— Маруся? Посмотри на меня… — Каз мягко приподнял меня за подбородок, заглянул в глаза, пытливо и серьезно, — ты испугалась, что ли? Чего?
— Я… Ты меня домой привез… — прошептала я, ощущая дикий жар к крови и страшную в своей горечи обреченность.
— Домой? — Каз непонимающе нахмурился, оглянулся на высотку, а затем покачал головой, — Марусь… Нет, не домой.
Я тебе хочу одно пространство тут показать, я думал, тебе интересно будет… Но если не хочешь…
— Я… — промямлила я, судорожно придумывая, что сказать, и неожиданно выдала правду, — я боюсь.
— Чего? — изумился Каз.
— Тебя.
Он замер, все еще придерживая меня, словно переваривая услышанное, а затем, едва слышно выругавшись, убрал руку с плеча и вторую от лица.
Тяжелая ладонь соскользнула вниз, прошлась по предплечьям, оставляя за собой жаркий след.
И пропала.
И я как-то сразу смогла дышать.
А Каз тихо попросил:
— Посмотри на меня, Маруся.
Я послушно подняла взгляд, и Каз продолжил, спокойно и убедительно:
— Тебе не надо меня бояться, Маруся. Никогда. Только не тебе. То, что было на балконе… И до этого, в кабинете… Это не повторится.
Я подождала продолжения, изучая его смуглое, красивое лицо, ища в нем тень насмешки, фальшь, хоть что-то, что позволило бы зацепиться за такую стройную и кажущуюся правильной и незыблемой теорию о двуличности и опасности всех мужчин.
И не нашла ничего.
— Ты мне веришь, Марусь? — спросил Каз.
И я кивнула.
Кивнула прежде, чем осмыслила свой ответ. И сама удивилась этому.
А Каз, сверкнув белозубой улыбкой, снова предложил мне руку и указал на дом:
— Пойдем? Тут панорамный лифт, не боишься высоты?
— Ее — точно нет, — пробормотала я, принимая его руку и послушно топая рядом.
Эмоции все еще бурлили в крови, выплескивая адреналин в вены, меня немного поколачивало, а в груди скопился и застыл плотным, грязным комом страх.
Я все равно боялась. Очень боялась. Но шла.
Не знаю, почему.
Казалось, после того, что случилось с Алексом, я никогда не позволю заманить себя опять в ту же ловушку… Так наивно об этом думать…
Я шла и очень сильно надеялась… На что-то. Например, на то, что в жизни моей уже явно должна быть светлая полоса. Пора уже.
