Проверять и выяснять не собираюсь! Пусть лучше Ланка меня за истеричку примет, но я в полицию побегу! Перестрахуюсь!
Но дверь открыть и выскользнуть в подъезд я не успеваю.
Жесткая ладонь перехватывает поперек талии, вторая запечатывает рот, гася готовый сорваться крик, да так плотно, что кажется, что сейчас шею свернет мне, настолько сильно давит!
В глазах темнеет, я бессильно царапаю руки насильника, извиваюсь, пытаясь достать ногами. Во мне нет никакого ступора, никакой мертвенной паники, заставляющей мозг отключиться.
Только ярость, только желание бороться и безумный страх, конечно же. Но не стопорящий, а, наоборот, словно сил придающий.
По крайней мере, просто так утащить меня в комнату у этого животного получается далеко не сразу.
Я воплю через плотно закрывающую рот ладонь, бьюсь беспорядочно, дурея от ужаса и осознания происходящего, цепляюсь за косяки и ручку двери в ванную.
В итоге он, устав со мной бороться, просто придушивает, полностью лишая доступа кислорода, и я не могу больше бороться.
В голове становится мутно, а силы пропадают.
Падает на сознание душная, страшная темнота.
Прихожу в себя от легкого удара по щеке.
Открываю глаза, и первое, что вижу — Ланку, с бледным, тревожным лицом сидящую напротив.
Моргаю, глядя на нее, подмечая взлохмаченные волосы, синяк на скуле, темные следы от пальцев на шее… Боже… Что с ней?.. А Вальчик? Где Вальчик?
Вскидываюсь, начинаю осматривать комнату, но племянника нигде нет.
Зато двое мужиков, с одним из которых я уже успела познакомиться, обнаруживаются совсем неподалеку.
Они сидят за журнальным столиком, заняв диван и кресло, и пялятся в экраны смартфонов.
Заметив, что я начала шевелиться, пришла в себя, один из них, именно тот, что тащил меня из коридора, откладывает телефон и встает.
Идет ко мне, медленно, неторопливо.
— Не трогай ее, — неожиданно подает голос Ланка, — она вообще ничего не знает. И денег у нее тоже нет.
— Вот как? Обидно, — поворачивается к сестре мужик, — чего ж у тебя такая родня бедная?
— А откуда богатой взяться? Идите, с Сереги трясите деньги, — говорит Ланка.
— Да мы бы не против, — улыбается своей крысиной улыбкой мужик, — но вот не можем его найти, малышка. Может, ты вспомнила, где он?
— Да не знаю я! — повышает голос Ланка, — не знаю, говорила же! Мы с ним разводимся! Я вообще ничего про него не знаю! И за долги его ответа не несу!"
"— А вот тут ты ошибаешься… — мужик, отвернувшись от меня, идет к Ланке, присаживается перед ней на корточки.
