Он нес на руках довольного таким способом передвижения Вальчика и заботливо придерживал дверь сестре, когда она покидала мою палату.
И я так рада за нее, так рада!
Этот Вася, несмотря на откровенно пугающую внешность и просто огромные габариты, показался очень сдержанным, спокойным и каким-то правильным, что ли… Пожалуй, за его спиной Ланка в самом деле будет, словно за каменной стеной.
И мне не страшно ее отпускать теперь.
И за Вальчика спокойно. Почему-то кажется, что все пройдет хорошо, и мой маленький племянник будет бегать без костылей уже очень скоро.
А, если так, то все было не зря, правда?
Каза я не видела эти два дня, и не скажу, что не мучило меня это. Мучило, и сильно. Его отсутствие еще больше разздоривало мое чувство вины, мою паранойю."
"По сути, мне в палате заниматься толком нечем было, только придумывать различные варианты нашей будущей беседы.
Страшиться и хотеть этого…
Наверно, после всего случившегося я все-таки слегка повредилась рассудком, а, учитывая, что и до этого была слишком мнительной и тревожной, то теперь эти чувства просто в абсолют возвелись.
Аня говорила, что Каз просто так меня не оставит, что я зря думаю, будто избавлюсь от него…
Я прикрываю глаза и опять, словно наяву, вижу ее.
Аня стоит ко мне спиной, смотрит в окно.
Тонкая фигура, короткая стрижка, аккуратный затылок, угловатость и порывистость. Татуировка на шее — словно вызов этому миру.
Она вся — вызов этому миру.
И голос. Тихий, спокойный.
— Ты пойми… После всего, что случилось, ты уже не будешь одна. Или ты думаешь, что Каз вот так просто сольется?
— Я… — я не знаю, что сказать. Может, то, что очень сильно хочу, в глубине души, чтоб он не сливался? Хочу и боюсь этого страшно.
— Ты, видимо, не поняла, кто он, да? И не поняла, кто они все?
— Они все? — эхом отражаю ее слова.
— Они, — повторяет Аня, развернувшись и пристально рассматривая мое лицо, — Хазаров, Каз, Ар… Понимаешь, им сопротивляться бессмысленно, это бронебойные машины.
— У тебя, по моему, прекрасно получается, — вырывается у меня.
