Мамочки, лежащие в палатах со своими малышами, пришедшие навестить бабушки, подруги, родственницы… Мужчины тоже не отстают, проходятся взглядами по машине, поджарой опасной фигуре водителя, поджимают губы…
Весь мир словно кружится в танце вокруг высокого темноволосого мужчины и его мрачного железного коня, завихряется в воронку, с неуязвимым, недвижимым, холодным центром.
Я наблюдаю за этим движением, этим мировым круговоротом, трусливо спрятавшись в предбаннике, между двумя дверями больничного центрального входа.
Тут имеется небольшое узкое окошко, через которое подслеповато пробиваются лучи солнца. И вполне можно, оставаясь невидимкой, оценить происходящее на улице.
Вот я и оцениваю.
С замиранием сердца и пересыхающими губами.
Хазаров изрядно напугал меня своим напором, от которого я, если честно, до сих пор не особенно отошла.
И потому к встрече с еще одним властным мужчиной банально не готова.
Весь мой настрой, хотя и настроя-то никакого толком не было, давно уже испарился, и сейчас мне страшно.
До трясущихся поджилок.
Это глупо, учитывая, что мы уже разговаривали с Казом, находились наедине в машине, правда, другой, не этой, но все равно… И там я была вполне говорящей, не тряслась мышиным хвостом.
И потому то, что сейчас происходит, никак не могу классифицировать. Ну вот что он сделает? Съест меня, что ли? Нет."
"Будет приставать? Возможно. Для чего-то же преследует так настойчиво… От такой, как я, такому, как он, нужно только одно.
Непонятно, правда, почему именно я, но спишем этот интерес на индивидуальное временное помешательство. Уже думала о причинах его, прикидывала варианты, все, хватит. Надо просто придерживаться выбранной тактики и надеяться, что он, раскусив меня и поняв, что я — совершенно не его типаж, не интересная и занудная, просто потеряет ко мне интерес. Не стоило вообще изначально бегать от него, дергаться, сопротивляться. Похоже, он из тех, кому интересен процесс охоты. Алекс говорил, что мужчинам такое нравится.
И что, получив добычу, они переключаются на следующую. Правда, сам он не переключился.
Но это, наверно, только потому, что не охотником был, а падальщиком…
Мысли об Алексе привычно выводят из равновесия еще больше, и я злюсь на себя, овечку трясущуюся.
Вечная тупая манера довести все до крайней степени безумия, и затем мужественно исправлять ситуацию.
В такие моменты я завидую немного людям, похожим на ту же Аню, например.
