Начальник же… Вдруг, обидится?
— Нет-нет… Просто… Просто она не очень много времени с ним теперь проводит… Он в саду, специализированном, повезло устроить, и она может больше работать, но скучает, а тут появился свободный час, вот и…
Мои сбивчивые объяснения, похоже, удовлетворяют Каза, он отворачивается и смотрит на дорогу.
А я решаюсь задать вопрос, раз уж у нас тут беседа случилась:
— А куда мы едем?
— Поесть, — пожимает плечами Каз, — в “Мурат”.
Я нервно киваю, не удержавшись, провожу пальцами по волосам, заплетенным в небрежную косу, по пуговкам блузки.
Смотрю на свои кеды, потрепанные, видавшие много чего в этой жизни…
“Мурат” — это ресторан, занимающий верхний этаж в историческом здании постройки начала двадцатого века. На первом этаже всегда, сколько себя помню, находился дорогой магазин. Во времена СССР — элитная “Березка”, мама говорила, что попасть туда было невозможно. Затем — какие-то ужасно дорогие бутики, в которые я тоже, естественно, не заглядывала.
А “Мурат” — и в советские времена был, и сейчас остается одним из самых дорогих заведений города.
И вот что-то я сильно сомневаюсь, что меня туда пустят в драных, неоднократно чиненых кедах и учительских юбке и блузе…
А если и пустят, то страшно представить, как там будут на меня смотреть. Неужели Каз не видит этого? Неужели не понимает?
— Послушай… — я откашливаюсь, и Каз смотрит на меня, чуть сбавляет скорость, улыбается… Боже… Его улыбка — это что-то космическое… От нее так тепло почему-то, по сердцу волна ласковая проходит.
И ведь знаю, полностью отдаю себе отчет, что это обманка все, просто очередная личина хищника, умеющего привлекать жертву, но ничего не могу с собой поделать. Поддаюсь. — Может… Я не голодна, только что в столовой поела… И вообще… Может, прогуляемся? Или… Если ты голоден, то иди один, а я обратно… У меня смена вечером же, надо чуть-чуть отдохнуть…
— Ты чего? — еще шире улыбается Каз, — испугалась, что ли? Кого?
— Нет, не испугалась, — вру я, — просто… Я не хочу есть…
— Ну со мной посидишь тогда, поговорим.
— Можем и в машине поговорить…
— Нет, не можем, Маруся, — неожиданно серьезнеет Каз.
— Почему? — я в самом деле не понимаю перемены в его настроении, удивляюсь.
— Потому что я голодный, — со всей серьезностью отвечает Каз.
