Ты сам рассказывал мне, как он приходил спрашивать, не хочешь ли ты быть королём, и, расспросив его, понял, что он действительно на твоей стороне. Возможно, его верность пригодится тебе в дальнейшем.
Но даже если всё не так и на троне остаётся Огден, а ты никогда не увидишь этих строк, я не сомневаюсь, что ты и из него со временем сделаешь отличного правителя.
Прости меня, мой мальчик».
.
Дочитав письмо, Роланд поднял глаза от строк, которые отчего-то плясали перед его взором, и с изумлением посмотрел на Ротергейла.
То, что он только что прочитал, никак не осознавалось, и если бы несомненный почерк короля Фредерика, который был знаком Роланду до последней чёрточки, бывший канцлер подумал бы, что это чья-то дурацкая шутка.
— Я не знаю содержание этого письма, — сказал Томас, и Роланду показалось, будто собеседник слегка смущён. — Но догадываюсь. Его величество очень волновался за вас. И просил меня не слишком вмешиваться, а всего лишь помогать.
Честно признаюсь, если бы я увидел, что Огден не справляется, я бы ослушался. Теперь вы можете решить мою судьбу с учётом всего услышанного и прочитанного.
— Судьбу… — глухо пробормотал Роланд и покачал головой. — Да перестаньте, Томас. Из вас получится отличный канцлер.
— Спасибо, ваше величество, за доверие, — искренне произнёс Ротергейл и, быстро простившись, покинул королевскую гостиную.
Роланд перечитал письмо Фредерика трижды, не в состоянии осознать смысл послания.
А ещё он никак не мог понять, что, собственно, чувствует, читая эти откровения. Сожаление? Злость? Досаду?
Да, он всю жизнь стремился сделать всё по максимуму наперекор отцу. И даже когда надевал венец из боярышника, оставленный в итоге возле лабиринта за ненадобностью, думал: Фредерик был бы в бешенстве, что на троне всё-таки оказался его презираемый бастард.
"
"А теперь выясняется, что именно этого отец и хотел. И, как ни крути, но его вклад в то, что Роланд в итоге стал королём, тоже имел место быть.
Что по этому поводу думать и чувствовать, бывший канцлер не знал.
И потому просто запрятал письмо короля Фредерика подальше в свой письменный стол, решив, что ещё перечитает его позже. А возможно, и не один раз, пытаясь осознать невероятное…
Кажется, отец всё-таки любил его.
