Чужой ребенок

Вот только что глазами сверкал так, что жуть брала, а уже снова — каменный истукан. — Я не зверь, что бы ты про меня ни слышала…

— Я совсем не…

— И я понимаю, что ребенок может быть привязан к этой… К матери. И точно так же понимаю, что ему там находиться нельзя. Я не позволю. Потому и ищу выход из ситуации. Самый простой: забрать его сюда. Но ты говоришь, что он не пойдет… Сам. Значит, надо искать варианты…

Я замолкаю, с удивлением глядя на Хазарова.

То есть… Он готов к компромиссам? Может, я сделала поспешные выводы насчет его непрошибаемости, и не такой уж он зверюга и монстр?

— С матерью его я разберусь, — продолжает Хазаров, пристально глядя на меня, — он больше туда не вернется…

А нет, выводы верные все же…

Но прогресс есть, он разговаривает. И способен слышать другое мнение. Значит, можно что-то с этим сделать…

— Это неправильно… — опять начинаю я, — надо по-другому…

— Вот ты и подскажешь, как именно надо, — с удовлетворением заключает Хазаров, — раз ты так хорошо его знаешь и хочешь ему счастья.

Я открываю рот, чтоб что-то сказать, возразить, возможно… И понимаю, что возражать-то, собственно, нечего…

Получается, что мы сейчас договорились о том, что Ванька остается здесь, пока не исчезнет опасность для него, а я помогаю Хазарову затем решить вопрос с его добровольным переселением к нему в дом…

И вот сейчас внимание, вопрос: как это вообще случилось?

Каким образом я согласилась?

Хазаров тянется опять к бокалу, лицо его по-прежнему невозмутимое, но в углах глаз чудится насмешливый, довольный прищур.

Я уже по-новому, с уважением смотрю на него, окончательно уверяясь, что весь наш разговор, все мои возражения… Все это было просто умелой игрой.

То есть, к нахождению сына на его территории и тому, что я буду оказывать в этом посильную помощь!

И, что самое интересное, не отказаться теперь! Мы же и вопрос про оплату замяли, я даже и оскорбиться теперь не могу! Не на что! Действуем в интересах ребенка, посмотри-ка!

А его намеки на… На мое внимание… Это просто намеки.