Чужой ребенок

Ванька, уже успевший к тому времени развалиться на моей кровати, меланхолично жрал печенье и на мои истерические вопросы, что тут было и как он вообще, отвечал с удивленно вздернутыми бровями: ничего не было, он поиграл с Серым в шахматы, сделал его три раза, потом лег спать… Проснулся, а меня нет… И Серый ничего не говорит. А в доме сидит полно незнакомых дядек с оружием. Они не особо разговаривали, но и не гоняли. А один даже дал посмотреть пистолет. А потом оказалось, что ночью привезли Ара, всего избитого. И девчонка Лялька вокруг него все прыгала, ее тоже привезли с ним вместе.

Короче говоря, основное я из его потока слов вычленяю, понимаю, что ребенок все это время не был напуган, переживал, конечно, но больше потому, что меня рядом нет. Серый ему сказал, что у Хазарова и меня дела в городе, заночевали там, утром вернемся.

И вот теперь, едва я выдохнуть успеваю, спрашивает про Хазарова. Находит момент для удара, засранец. Далеко пойдет, хотя в этом, как раз, никаких сомнений нет, зная его наследственность…

И вот как ему объяснить сейчас то, чего я сама не понимаю?

Ванька ощущает мое вранье, мою попытку удержать информацию, и бесится.

Вскакивает с кровати, встает передо мной, заставляя вспомнить те моменты, когда он выходил из себя при любом разговоре о детдоме или пьющей маме.

— Все вы говорите, что сложно, — продолжает он жестко, — когда хотите соврать и не знаете, что!

— Кто все, Вань? Ты чего? — жалко лепечу я, слыша себя со стороны и понимая, как сильно все не то. Если бы со мной таким тоном говорили, то первая бы в рожу дала за вранье.

— Все! Взрослые! Мамка тоже каждый раз: “Это сложно, сыночек, это непросто объяснить”, — передразнивает он Тамару, — а там нихера сложного: просто вам, бабам, нужен мужик! Вот и все! И вы ради этого готовы что угодно делать! И на все наплевать!

— Ваня!

— Она меня дома одного оставляла, а сама с мужиком уходила, — продолжает он, не слыша моего жалкого негодующего возгласа, — на ночь, на две! На двое суток! А я дома был! Один! И жрать нечего было! И дверь закрыта на замок! Снаружи! Она думает, что я не помню, мелкий был… А я помню! И помню, как домой приводила, а мне говорила тихо сидеть! Я думал, хоть ты не такая…

Он неожиданно отворачивается и дергается к двери, но я успеваю.