Чужой ребенок

— Ты не чужая, — бормочет он, все так же не глядя в глаза, — ты меня в полиции отмазала… И вообще… А мать даже не заметит…

А вот это вполне реально.

Я на мгновение представляю, что именно может сейчас происходить у Ваньки дома, и становится вообще не по себе. Ну вот как быть?

Отпустить его, заведомо зная, что ему там угрожает опасность? И что он до утра не уснет, скорее всего? А забрать? Ну куда? Как? Чужого ребенка… Блин, Аня, не делай этого… Твоя хата с краю всегда была…

— Ладно, — с удивлением слышу я свой голос, словно со стороны, — поедем к тебе, предупредишь маму, что будешь ночевать у меня.

— Да она не заметит даже, — кривится Ванька, но я говорю еще более твердо:

— Надо предупредить, Вань. Мама будет переживать.

Он, помедлив, кивает, заметно веселея. В глазах появляется опять забавное выражение всегда готового к озорству ребенка, от которого светлеет на сердце.

Наверно, правильно я сейчас сделала?

Или нет…

Глава 6

Мы все из детства, мам, ты знаешь…

Мы все — смешливый наивняк.

Внутри себя не поменяешь.

Внутри… Снаружи — только так.

Мы в детстве падали, держала

Земля, как твои руки, мам.

И мы с болезненным оскалом

Неслись лечиться по домам.

А ты с зеленкой дула ранку

И утирала слез ручьи.

Во взрослой жизни дико странно

Не чуять больше рук твоих.

Самим вставать, самим пытаться"

"Зеленкой мазать, кровь стирать…

Мам, как бы я хотел остаться

Там, где могу тебя обнять,

Где я могу опять заплакать

И знать, что вытрешь слезы ты.

Мам, почему ты не сказала

Как больно падать с высоты?

М. Зайцева. 4.01.2023

_____________________________

— Аньк, к тебе там твой пацан, — говорит санитар Вовчик, входя в сестринскую и кивая на входную дверь.

Я дописываю результаты замеров давления в журнал, встаю и иду к выходу.

Ванька сидит на крыльце, стругает небольшой брусочек, подобранный тут же, на территории больницы.

Кривлюсь мимолетно, думая, что у Иваныча явные зачатки Альцгеймера, раз все же сунул ребенку ножик.

Заметив меня, Ванька торопливо сует нож сначала в ножны, а затем в карман и поднимается.

— Я говорила, чтоб не таскал его с собой? — сурово спрашиваю я, кивая на карман, — не дай бог порежешься или кого-то порежешь!

— Да я че, больной, что ли? — изумляется Ванька, — я же знаю, как обращаться.

— Давно ли? — вздыхаю я, но разговор перевожу в другое русло.