Чужой ребенок

Они уже на соревнованиях по боксу были, на спидвей ездили, и Ванька притащил кепку, подписанную каким-то крутым драйвером, и на плавание в загородный клуб с горками водными. И вот теперь на стрельбище. Не знаю, насколько это верный подход, есть ощущение, что Хазаров просто не стремится оставаться с Ванькой один на один… Но, с другой стороны, у мальчика впервые в жизни столько разнообразных впечатлений. Ему надо, ему полезно.

— А с тобой он как?

— Кто? Ванька? Хорошо… Не ссоримся…

— Нет, Тагир как?

— Никак…

Старик испытующе смотрит на меня, потом спрашивает:

— А чего никак? Он знает?

— Прекрати.

— Дочка… Он не тот человек, который так легко все спустит…

— Мне плевать.

— Не надо с ним так…

— Со мной так не надо! — неожиданно завожусь я, — думаешь, мне есть дело до него? Никакого! Если б он не был отцом Ваньки, я бы даже и не заговорила с ним!

— Но теперь-то придется…

— Постараюсь ограничить.

— Дочка… Я понимаю, он виноват… И прощения ему быть не может, мерзавцу такому… Но вы теперь связаны.

— Нет.

— Дочка… Не шути с ним… Лучше сама скажи…

— Иваныч, еще слово про него, и я уеду. И больше никогда не приеду.

— Ох, и резкая ты стала…

— Учителя хорошие были.

Больше мы на эту тему не говорим. Я ем малину, пью чай с печеньем, а через два часа мы едем уже обратно. Ванька, объевшийся малиной до легкой осоловелости, лениво разглядывает виды из окна, а я думаю над словами Иваныча.

Он прав, конечно. Я просто прячу голову в песок, эгоистично надеясь, что все обойдется… Ага, рассосется…

Оттягиваю, как могу.

Понимаю, что ни к чему хорошему это не приведет, но прошедший месяц с Ванькой был настолько теплым, настолько спокойным и живым, что не хочется все разрушать… А я непременно разрушу.

Я смотрю на профиль Ваньки, моего чужого ребенка, неожиданно, за совсем короткий срок, ставшего родным, и думаю, что никогда за всю мою жизнь, исключая детство в доме бабушки и дедушки, я не была настолько счастлива.

До встречи с Ванькой я жила и не понимала, насколько бессмысленная у меня жизнь. Насколько слаба и нелепа моя позиция “хата с краю”, насколько пусто вокруг меня…

Так бывает, когда человек с рождения слепой и просто не знает, что есть на свете цвета, и считает себя вполне полноценным и счастливым… А потом ему делают операцию, и он прозревает… И мир вокруг наполняется красками.