Чужой ребенок

Надо, наверно, как-то прояснить наше нынешнее положение с Ванькой и дальнейшие планы Хазарова?

Но как спросить?

Честно говоря, я надеялась, что он начнет задавать вопросы, диалог начнется… Но Хазаров полностью в своем репертуаре, каменный и закрытый…

— Фирма, где пацан работал, как называется? — неожиданно задает все же вопрос Хазаров.

Ну конечно. Что еще он мог спросить? Только то, на что ответа не знаю.

— Я… Не помню… Надо у Ваньки… — подрываюсь, чтоб привести мальчишку, тем более, что ему уже пора выныривать из бассейна, но Хазаров тормозит жестом:

— Не надо.

Пусть поплавает. Как ты вообще с ним познакомилась?

— Эм-м-м… — я почему-то туплю, подбирая слова, но затем собираюсь, — ночью, примерно три недели назад… Или две? Встретила его на улице, помогла… Как-то так и закрутилось все…

— С приводом в полицию ты помогла? Там какая-то сестра матери фигурировала, — все так же невозмутимо спрашивает Хазаров, — у Тамары нет сестер…

Я молчу, только таращусь на него удивленно, постепенно осознавая, что он все знает про нас! И про меня, и про Ваньку! За эти короткие полсуток выяснил полностью информацию.

И тогда зачем сейчас вопросы задает?

Ловит на вранье? Ищет подвох?

— Да, я помогла, — киваю, не считая нужным скрывать, — он не виноват там… Я потом с хозяином магазина говорила…

— Знакомый твой, да? Давно его знаешь?

Моргаю, не сразу понимая, о ком он, а когда догоняю, опять не знаю, что сказать.

В смысле, знакомый? Да, теперь знакомый… А насчет второй половины вопроса…

— Нет, как раз во время этой истории и познакомились…

— А про то, что пацан — мой сын, когда узнала?

Так… Направление вопросов становится кристально ясным.

И воэтоповорот неожиданно обидным.

Такая злость берет, едва сдерживаюсь, чтоб остатки чая в эту невозмутимую рожу не выплеснуть!"

"То есть, он считает, что я хочу извлечь выгоду из ситуации, что ли? Денег хочу? Потому и вожусь с его сыном? Или, еще круче… Сама все подстроила?

У него вообще с головой беда?

Хазаров смотрит на меня, щурится чуть-чуть, лицо мрачное, темное, словно маска, вырезанная из дерева…

Отставляю стакан с чаем, от греха чтоб подальше, встаю и, не пытаясь больше подбирать слов, отвечаю:

— Значит, так.

Я ни за что в жизни не использовала бы факт вашего с Ванькой родства, если б не угрожающая его жизни ситуация. То, что вы его отец — травмирует ребенка, он вас ненавидит и искренне считает, что вы виновны в пьянстве матери, что вы ее изнасиловали.