У меня больше нет абсолютно никаких сил бороться: как показало время, лечение не было способно меня исцелить. Продлить мои мучения – да.
Моя мать меня ненавидит еще больше после моего поступка и сказанных слов на выступлении. Она ведь даже не захотела меня поддержать, поступить, как мать. А просто позволила мне уйти. И в этот день я наглухо закрываю дверь в свою жизнь для этого человека.
И вот именно после выступления, после поведения матери, прихожу к выводу, что я так больше не могу.
Что сил бороться нет, что болезнь оказалась сильнее меня, что я так и уйду: никому не нужной, прожив бесцельно чуть больше двадцати лет своей жизни, оставив после себя большое и жирное ничего… и так и не увидев напоследок эти невозможные глаза цвета морской воды. Несмотря на то, что я сама не дала возможности родиться между нами хотя бы дружеским отношениям, не прошло и дня, чтобы я не вспоминала того сурового мужчину.
Глубокое одиночество толкнуло меня на смерть в толпе: чтобы не нашли мое бездыханное изуродованное тело в пустой квартире. Никому ненужную. И такую одинокую. Но мой суровый незнакомец испортил такой четкий и продуманный план.
Я не оборачиваюсь, пока достаю и разогреваю еду, потому что спиной чувствую его серьезный и хмурый взгляд, его присутствие.
– Как ты там оказался? – нарушаю тишину, потому что надо же что-то спросить, нет?
– Я был на переговорах.
И совершенно случайно заметил тебя. Хорошо, что успел…
– Извини, что не благодарю. Это было излишнее, незнакомец, – жестко произношу, резко разворачиваясь и смотря прямо в его невозможные глаза, в которых я улавливаю все оттенки злости после моих слов."
"– Да что ты несешь?! Что могло толкнуть тебя на такой поступок?! Ты сама мне говорила там, на Байкале, что это безответственно и эгоистично, но сама же и противоречишь собственным убеждениям?!
– Лазанья погрелась.
Тебе чай или кофе? – оставляю его вопросы без внимания, и, спасибо его чуткости, что не продолжает допрос. Сейчас я не в состоянии обсуждать сложившуюся ситуацию.
Обед проходит в молчании. Да и что нам обсуждать, если я даже имени мужчины, сидящего напротив, не знаю."
