— Ты где ее вообще нашел?
— С неба свалилась, — прорычал Ириар.
А затем подозрительно прищурился.
— В Запретном зале… зелье правды… — серебро в драконьих глазах потемнело. — Где оно не действует. Значит, ты использовал…
— Зелья не действуют. А вот вода из драконьего источника императорского рода — вполне, — невозмутимо сделал глоток Шеррел.
И весело взглянул на меня.
— Она человек! — прорычал вдруг Ириар.
— Именно. На людей источник действует как зелье правды.
Я поняла, что сейчас один дракон убьет другого дракона.
И не то, чтобы мне было жалко… Наоборот. Но шагнула к Ириару и внезапно обхватила его за руку.
Драконы удивленно уставились на меня.
Смутилась. Но отпускать руку Ириара не стала. Потом подумала и грустно спросила у Шеррела:
— Вы меня отравили?
Тот подавился. Откашлялся, странного глядя на меня.
— Нет. Да и добавил я всего пару капель. Скоро выветрится. — Потом подумал и добавил: — Ты на семейный обед все же приходи. Приглашение в силе.
— Зачем? — без энтузиазма спросила.
— С родителями Ириара познакомишься.
Непонимающе посмотрела на Шеррела. Тот закатил глаза.
— Ир, ты бы ей рассказал про ледяную тропу…
— Замолчи, — ледяным тоном произнес Ириар.
И сжав мою ладонь на локте, развернулся и потянул прочь из зала.
— Весь чай выпила? — на ходу поинтересовался.
Кивнула.
— Это опасно?
— Нет. — Быстрый взгляд на меня. — Просто тянет говорить правду. Не более.
— Совести у него нет, — грустно заметила я.
И неожиданно за спиной прозвучало:
— У императоров нет совести.
Запомни, девочка.
Обернулась. Шеррел стоял, убрав ладони в карманы, и спокойно улыбался.
Мы вышли в коридор, пока я пыталась понять, что кажется только, что разговаривала с императором.
В коридоре нас уже ждала ледяная горгулья. Которая, заметив меня, прыгнула и, радостно скалясь, боднула головой. Да так, что я налетела на ледяного. Ириар придержал за плечи.
— Отведи ее домой. Головой отвечаешь, — приказал стражу. Развернулся и скрылся в зале, из которого мы вышли. Каменные двери закрылись.
Анабель
— Пошли лучше, Анабель. Ир будет недоволен, — продолжал нудно зудеть горгулья.
Я, скрестив руки на груди, игнорировала, не сводя взгляда с каменных дверей. Они уже в пятый раз льдом покрывались, крошились и заново. Что там происходит?
— Представляешь, что будет, когда он поймет, что ты еще тут?
— Ничего бы вообще не случилось, если бы кое-кто не решил полетать, — отозвалась хмуро.
— Не бей по больному, — вдруг села горгулья, поморщившись.
